Конкурс «Женщины за сохранение традиций»
Макарова Фаина Родионовна
В качестве вступления
Случайно узнав о Конкурсе «Женщины за сохранение традиций», я решила принять участие в нём.
Из восьми предложенных тем выбрала для себя три: 1. Традиции воспитания и уважения к старшим; 2. Традиция делать добро; 3. Семейные праздники как отражение исторического и культурного кода российского общества.
Думаю, что указанные темы могут быть интересны тем людям, которые в настоящее время озабочены семейными проблемами и представляю их для обсуждения.
* * *
Наше воспитание было традиционным для обычной русской советской семьи периода 40 – 60-х годов прошлого века.
К глубокому сожалению, после распада Советского Союза в 1991 году многие прежние устои в нашей стране рухнули, в том числе и семейные устои.
В настоящее время в России предпринимаются попытки для восстановления института семьи, и я буду рада, если история семьи Макаровых поможет кому-нибудь в решении проблем семейного воспитания.
Чтобы понять семейный код, необходимо знать корни семейного рода. Вот почему я начинаю свой рассказ с истории создания нашей семьи.
Предыстория семьи Макаровых
Расскажу коротко о наших родителях.
Мама
Валентина Никандровна Медведская родилась 21 февраля 1904 года в городе Витебск (Белоруссия). Семья была очень большая – 14 детей, что в те времена не было редкостью в крестьянских семьях: люди православной веры тогда считали большим грехом убивать младенцев в чреве матери. Но, как это часто случалось в царской России, многие дети умирали ещё в младенчестве, и в семье Медведских из четырнадцати до взрослой жизни дожили лишь шестеро.
Мама рассказывала, что в семье Медведских было даже два Николая: первый и второй. Когда первый Николай умер, ещё одного мальчика назвали тем же именем. Но Николай второй в 12 лет тоже умер.
Отец большого семейства, Никандр Фаддеевич Медведский, многие годы своей трудовой жизни мостил улицы Витебска. Это был тяжёлый физический труд: работать приходилось на коленях, для чего изготавливались кожаные наколенники, и выкладывать мостовую заранее приготовленными камнями. В Витебске, возле ратуши в исторической части города, сохранилась улочка, вымощенная нашим дедушкой. Спустя более полувека мы, внуки, с волнением ходили по той улочке, с чувством гордости вспоминая нашего деда-труженика.
Наша мама была самой старшей из детей, и так как Софья Кононовна, их мама, была очень слаба здоровьем, на долю старшей дочери на многие годы легли заботы о младших братьях и сёстрах. Благодаря этому обстоятельству Валентина приобрела богатый опыт воспитания, что пригодилось ей в будущей семейной жизни и сделало её прекрасной матерью. Всю жизнь она обязательно о ком-то заботилась. О таких людях говорят: на них мир держится. И это – правда.
Благодаря счастливой случайности, Валю и её брата Стёпу, хотя они и были из низкого сословия, приняли на учёбу в гимназию, но предоставили только одно место. И они ходили на занятия по очереди, через день: они очень хотели учиться, и потому учились успешно.
Папа
Родион Иванович Макаров родился 23 ноября 1902 года на исконно русской Новгородской земле. Он тоже был из бедной трудовой семьи, в которой росло 9 детей, и Родион был старшим. С 6 лет начался его трудовой путь: сначала был подпаском, потом учеником сапожника, в 8 лет его отдали в рабочую артель на лесопилке, в 12 лет он уже работал на бумажной фабрике (в царской России дети бедняков начинали работать очень рано. О мытарствах таких детей можно узнать из книги С.Т.Семёнова «Из жизни Макарки»: Детгиз, Москва, 1959).
Родиону довелось окончить всего два класса церковно-приходской школы, так как надо было помогать отцу кормить большую семью. Но уже при советской власти он сумел дорасти до начальника древесно-массного завода. ДМЗ – это очень большое предприятие с безостановочным циклом производства. С годами отец стал высокопрофессиональным специалистом, и некоторые его разработки успешно внедрялись на производстве.
Срочную службу Родион проходил в Витебске, где и встретил свою судьбу.
В 1924 году Валентина и Родион поженились (Икона, которой родители невесты благословили молодых на семейную жизнь, после их смерти хранится в моём доме).
Нашим родителям удалось создать большую дружную семью из 6 человек: мама, папа, два сына и две дочки.
Когда появился четвёртый ребёнок, папа сказал маме: «Я буду зарабатывать, а ты занимайся детьми». Мама ушла с работы из школы (она была учительницей начальных классов), чтобы полностью посвятить себя нашему воспитанию. И мы безмерно благодарны ей за это!
Итак, история нашей семьи Макаровых началась в 1924 году.
После свадьбы молодожёны из Витебска переехали на родину мужа, в село Окуловка Новгородской области. Отец Иван и сын Родион срубили новый дом для молодой семьи.
Мама днём работала на детской площадке – это прообраз будущих детских садов, а по вечерам обучала взрослых людей грамоте по программе ЛИКБЕЗ (Ликвидация безграмотности: Советская власть поставила задачу – превратить безграмотных людей в грамотный народ).
Папа работал на бумажном производстве мастером, и профессия бумажника стала делом всей его жизни.
На Новгородской земле появились на свет мой старший брат Игорь (1932) и сестра София (1937).
В 1938 году отца направили в Карелию. Там в небольшом городке Кондопога построили самый большой в стране целлюлозно-бумажный комбинат (ЦБК), и отец стал начальником древесно-массного завода. Позднее, и до самой пенсии, он так и был бессменным начальником ДМЗ. Его ценили и рабочие, о которых он проявлял отцовскую заботу, и начальство, как опытного специалиста.
В 1939 году на свет появилась я.
А через два месяца и двадцать дней началась Великая Отечественная война.
Поскольку ранние годы жизни мне помнятся очень смутно, отрывочно, начну с рассказов нашей мамы о том времени.
Из маминых рассказов
Карелия. Кондопога – маленький городок на берегу Онежского озера, в 60 километрах на север от Петрозаводска.
До войны папа работал на бумкомбинате, а мама в школе.
Мы жили рядом с комбинатом, и поэтому ходить на работу отцу было совсем близко; он уходил из дома раньше всех и приходил позже всех. Он считал своё бумажное производство важнейшим делом жизни, и поэтому пропадал на заводе целыми днями, а в аварийные дни и во время проведения профилактических работ нередко оставался там на целые сутки.
Наш путь из дома был подлиннее: сначала надо было перейти по мосту через канал, потом ещё с километр, причём весь путь — пешком, потому что никаких автобусов в Кондопоге в те годы просто-напросто не было. Мама часто и охотно вспоминала то время и рассказывала нам о нём в подробностях, так что я очень отчётливо представляю себе эту картину: Игорь несёт свой школьный портфель и ведёт за руку Софу; мама везёт меня на санках и несёт учительский портфель с ученическими тетрадями. По пути меня и сестру доставляли в ясли — сад, а мама и Игорь шли в школу.
Я не помню в рассказах мамы о том времени жалоб на трудности жизни. Она очень любила детей (и родных, и своих учеников), дорожила семейной жизнью и работой в школе, и это было её счастьем.
Эвакуация
22 июня 1941 года. Война.
В Кондопоге началась эвакуация комбината. Наш папа отвечал за эвакуацию своего завода (ДМЗ), поэтому у него была бронь от фронта. 3 сентября 1941 года семьи работников ЦБК погрузили в вагоны и тоже вывезли из Карелии, куда уже входили финские оккупанты.
Случилось так, что бабушка на лето привезла из Витебска погостить Лёшу, маминого младшего брата. Но вот — война. Белоруссию оккупировали немцы. И 12-летний Алексей остался в нашей семье на всю войну, став для нас братом.
Наш семейный эшелон передвигался без расписания. Шла война, и весь железнодорожный транспорт двигался на Запад, на фронт, а нас везли в тыл, на Восток, поэтому ехать пришлось довольно долго.
Каждый раз со слезами на глазах мама рассказывала самый страшный для неё случай. На какой-то станции наш состав загнали в тупик и сказали, что стоять здесь придётся долго. Несколько женщин, в том числе и наша мама, пошли за продуктами в ближайшую деревню. Но неожиданно состав тронулся в путь.
Дети ушедших матерей, в том числе и мы вчетвером, остались одни. Лёше, старшему, было 12 лет, а мне, самой младшей, 2 года. Спасибо матерям, которые остались в вагоне и делились с нами тем немногим, что имели сами.
А что было с мамами, которые отстали от поезда и остались без детей? Можно было сойти с ума: ведь найти гражданский эшелон, который шёл вне всякого расписания, было невероятно трудно в неразберихе первых месяцев военного времени. Мама много раз рассказывала об этом, и даже спустя десятки лет каждый раз не могла сдержать слёз. Но через несколько дней, к великому счастью, отставшим от поезда женщинам удалось соединиться со своими детьми.
Кондопожские семьи привезли в Кировскую область и расселили по разным деревням. О судьбе родного комбината семьи тогда ничего не знали и очень переживали, удастся ли когда-нибудь соединиться: ведь шла жестокая война, которая разлучила многие семьи навсегда.
Мама часто вспоминала эпизод, который мог круто изменить нашу жизнь. В деревню, куда привезли эвакуированных, приехал уполномоченный по набору кадров, в том числе учительских, и стал агитировать переехать в Якутию, где можно было получить работу матерям (в маленькой деревне работы не было, а на руках у мамы было четверо детей). После долгих мучительных раздумий мама решилась на переезд и пошла за несколько километров в сельсовет, чтобы оформить документы. Вдруг она увидела, как по дороге навстречу ей бежит какой-то мужик. Она испугалась, но оказалось, что это был наш папа, который только недавно узнал, где находится его семья.
Наконец-то нам удалось воссоединиться! Мы переехали в посёлок Правдинск (Балахна) на Волге, под городом Горький (ныне Нижний Новгород), куда папа был переведён начальником ДМЗ на Балахнинский бумкомбинат. Мы снова стали жить всей семьёй. Здесь в 1943 году родился наш младший братишка Олег: в семье стало пятеро детей.
В городе на Волге мы жили до конца войны. В 1944 году была освобождена от финских оккупантов Карелия; в 1945 году наш комбинат вернулся в Кондопогу. В 1947 году вернулись и семьи бумажников, дождавшись первых построенных домов для семей работников комбината на улице Советов.
Мне было уже 8 лет. Это время я помню совершенно отчётливо.
Послевоенная жизнь
И вот мы снова в родной Кондопоге! На месте железнодорожного вокзала стоял вагон с надписью «Станция Кивач». Город лежал в руинах. Уцелели всего только два жилых кирпичных дома, их в народе называли «Сталинград» и «Севастополь» — за то, что они героически выстояли в годы войны.
Да ещё уцелело четырёхэтажное кирпичное здание школы, в которой финны на первом этаже устроили конюшню, а на других этажах — штаб и госпиталь.
Всем народом поднимали кондопожане свой город из руин. Это происходило на наших глазах. Мне довелось видеть и наши рабочие бригады, состоящие в основном из женщин (много мужиков погибло на войне: в нашем классе из 42 учеников только у нескольких ребят были отцы); и команды пленных – их под охраной водили на строительные работы. Город стремительно рос, люди возвращались в родные места.
Через несколько десятилетий Кондопога из маленького городка превратилась в город с 30-тысячным населением, с развитым промышленным производством и высоким уровнем культурного развития.
Наше послевоенное детство
Иногда приходится слышать удивлённые вопросы современных подростков: «И как вы только жили? Без телевизоров? Без компьютеров? Без Интернета? И даже без мобильных телефонов? — Вот тоска-то зелёная!».
Я говорю в ответ: «Да, ничего этого у нас не было, но зато как здорово мы жили — дружно, весело и очень-очень интересно! Это была по-настоящему полнокровная, интересная жизнь. Такая жизнь – как подарок судьбы».
А ещё — великое счастье, когда есть большая и дружная семья! Мама, папа и четверо детей (Алексей остался в Горьком, он учился там в техникуме).
Когда я рассказываю нынешним подросткам, что мы, два брата и две сестры, никогда не дрались и даже не ссорились между собой, в это верят с трудом. Если и бывали какие-то размолвки, они быстро заканчивались миром. Мы не знали, что такое ремень или подзатыльник. Единственным и крайне редким наказанием был угол: «Постой в углу и подумай, правильно ли ты себя ведёшь». Для нас достаточно было маминого слова или её строгого взгляда.
Конечно, мы не были ангелами. Как все дети, и шалили, и совершали какие-то проступки. Но никогда ничего не делали назло или в отместку кому-то.
- Традиции воспитания и уважения к старшим
Невозможно даже представить, чтобы кто-нибудь из нас в ответ на просьбу родителей сказал: «Не хочу и не буду». Или: «А почему это я должен делать?». И во всех семьях в те времена было так же. (К сожалению, современные родители нередко от своих подросших детей слышат больно ранящие их сердце слова: «Отстаньте от меня! Достали уже! Надоели со своими моралями!»).
Для нас родительский авторитет был непререкаем.
Они научили нас быть трудолюбивыми и честными. Превыше всего в нашей семье ценились честность, справедливость и доброта.
Мама не однажды говорила нам: «Дети, я вам всё прощу. Только никогда не обманывайте!». Наверное, поэтому у меня на долгие годы сохранилась детская привычка, сомневаясь в услышанном, переспрашивать говорящего: «Честно-пречестно? Правда – правда?».
Когда нам случалось что-нибудь натворить, мы сами бежали с повинной: «Мама, я блюдце разбила!». И в ответ слышали: «Но ведь ты же не специально это сделала? В следующий раз будь аккуратней!».
И не было случая, чтобы кто-нибудь из нас, оправдывая себя, свалил свою вину на другого. Мы крепко дружили и всегда стояли друг за друга стеной. Семью Макаровых хорошо знали и уважали в нашем небольшом городке. И у нас всегда было много друзей: и на улице, и в школе.
Не удивительно, что привычка уважать старших сохранилась у нас на всю жизнь. Став взрослыми, в силу избранных профессий, взрослые дети территориально оказались далеко от родителей (кроме меня: я была с ними до последних дней их жизни).
И хотя дети разъехались по стране, однако мама с папой никогда не были обделены вниманием и заботой. Родители регулярно получали письма из Сибири от старшего сына, из Белоруссии — от дочери и младшего сына. Достаточно часто в Кондопогу приходили бандероли с фотографиями и рисунками внуков, а также и посылки с подарками. Как-то в суровую зиму они получили из Новосибирска оренбургский пуховый платок для мамы и тёплые сибирские катанки (валенки) для папы. А из Белоруссии приходили посылки с изделиями из трикотажа и вкусное белорусское печенье.
Ежегодно во время отпуска взрослые дети со своими семьями съезжались к родителям в Кондопогу. Все старались приурочить отпуск так, чтобы встретиться всем вместе. На юбилеи родителей, случалось, собиралось сразу человек десять – пятнадцать.
Когда папа вышел на пенсию, они с мамой регулярно ездили в гости: в Новосибирск — к Игорю, в Минск – к Софии, в Витебск – к Олегу. Эти поездки, естественно, полностью обеспечивали их взрослые дети.
В 1987 году мы с дочкой и папой переехали в Москву. Мамы уже не было с нами (она умерла в 1984 году), и папа очень сильно горевал по ней.
Когда он тяжело заболел, Софа и Олег по очереди приезжали к нам из Белоруссии в Москву, чтобы душевно поддерживать его. Игорь тогда перенёс серьёзную операцию на сердце и потому прилетать из Новосибирска не мог.
Наш папа умер в московской больнице, через несколько часов после ампутации ноги. Умер у нас с Олегом на руках.
Мы вчетвером, плюс Алексей (он приехал из Белоруссии), привезли из Москвы в Карелию прах папы к маминой могиле на Бесовецкое кладбище (оно находится под Петрозаводском). Наши родители прожили вместе 60 лет на земле, и теперь они снова вместе, уже навсегда…
После похорон папы мы поехали в Кондопогу — навестить места нашего незабвенного детства и почтить памятью прекрасный семейный очаг, некогда созданный нашими родителями.
И на склоне лет мы с огромной благодарностью и теплотой думаем о наших родителях. Мы безмерно благодарны им за ту житейскую мудрость, терпение и любовь, которые они дарили нам на протяжении всей своей жизни.
Наш семейный уклад мы всегда вспоминаем с огромным теплом и радостью.
Семейные традиции
Каждое утро начиналось с конкурса по заправке постелей. Мы заправляли их так, как учили в пионерских лагерях – конвертиком, строго и красиво. Побеждал всегда наш младший – Олег. Впоследствии навыки аккуратности и собранности, полученные в детстве, помогали ему и в военной службе, и в домашней жизни.
В нашей детской комнате для учёбы стоял удобный, большой двухтумбовый письменный стол, в котором у каждого из нас были свои ящики. На стене у каждого была книжная полка для учебников по классам, в которых мы учились. Пока один делал письменные уроки за столом, другие в это время учили устные предметы. Если это были стихи, то мама или старшие проверяли младших, поэтому у всех были отличные оценки по чтению. Мы все учились добросовестно и очень успешно.
В семейный уклад входят и застольные традиции.
О том, чтобы кусовничать между приёмами пищи, и речи не было. Никаких перекусов типа второго завтрака тоже не было.
Мы с нетерпением ждали момента, когда можно будет сесть за общий стол. О каких-либо капризах за столом и говорить нечего.
Правила поведения за столом соблюдались неукоснительно. «Когда я ем – я глух и нем» — разговоры и смех за столом пресекались строгим родительским взглядом. Во главе стола сидел отец. Ему же первому мама наливала суп, подавала второе и третье. Все начинали кушать только после того, когда начинал папа. После приёма пищи стоя благодарили маму. Вставали из-за стола всегда одновременно, никто не выскакивал раньше других.
В праздники устраивали два стола: взрослый и детский. Но когда мы были уже в старших классах, праздничный стол стал общим. Однако важно заметить, что никакого алкоголя нам никто, конечно же, даже и не предлагал.
Будучи взрослыми, благодаря агитации нашего старшего брата Игоря, мы все полностью приняли трезвый образ жизни. Нашим гостям тоже приходилось с этим считаться. Тем, кто предлагал всё-таки хоть что-нибудь поставить на стол из хмельного, мы говорили: «Дорогие гости, мы очень уважаем и любим вас, и поэтому не хотим травить вас алкоголем, ведь любой алкоголь – это яд». Если поначалу это новшество многими встречалось с непониманием, то впоследствии все к этому привыкли и воспринимали как должное.
И на поминках родителей никакого алкоголя на столах, конечно же, не было. Когда один из родственников сказал, что это якобы неправильно, я ответила: «Если бы мама узнала, что её провожают алкоголем, она бы в гробу перевернулась…».
Хочу сказать ещё об одном важном условии правильной семейной жизни. Мы никогда не слышали в семье бранных слов. Наш папа наверняка знал их немало, но нам не приходилось слышать их в свой адрес. И только на рыбалке, когда рыба срывалась с крючка или крючок зацеплялся за корягу, у него в сердцах вырывалось: «Муха-бляха» или «Едреня-феня».
Традиции трудового воспитания были неизменны. Домашние дела между нами распределялись с учётом возраста. Уборка детской комнаты осуществлялась по дежурному недельному графику. Перед праздниками бывала генеральная уборка. Конечно, мы делали только то, что было доступно нашему возрасту. Основную нагрузку по дому выполняла, конечно же, мама. Когда мы с сестрой подросли, то стали почти полноценными помощницами маме по дому.
Хорошо помню наши семейные трудовые десанты по заготовке дров на зиму (дом отапливался дровами). Сначала надо было распилить привезённые брёвна и доски. Потом расколоть их. А потом начиналось самое интересное – сложить поленницу. Эта работа требовала немалого умения и сноровки, чтобы поленница не развалилась в будущем. И папа (правда, не всегда терпеливо!) учил нас этому искусству.
После войны люди пополняли свои запасы продовольствия дарами леса и озера. Помню, за грибами и ягодами выезжали целыми семьями: комбинат выделял для каждого цеха грузовые машины (никаких частных машин тогда и в помине не было). В кузове ставили скамейки для взрослых, детям стелили на пол сукно, отслужившее свой срок на бумажных машинах, — и все дружно рассаживались. Кто-то запевал, и все подтягивали общие песни — в те времена люди, собираясь вместе, часто и охотно пели.
И начиналось путешествие в лес. Ехали вовсе не на пикник или шашлык (таких понятий в послевоенной жизни просто-напросто не было) – ехали за припасами для пропитания.
Ягоды собирали целыми вёдрами, грибы – большими корзинами. Скажу честно, это было не очень-то легкое занятие, но зато семья была обеспечена на несколько месяцев натуральными продуктами. У нас на чердаке стояли большие деревянные кадки: в одной – брусника с капустными листьями; в другой – брусника с ранетками (маленькие яблочки); в третьей – солёные волнушки, в четвёртой – солёные белые грузди, в пятой – квашеная капуста. В двух небольших мешках из толстой обёрточной бумаги хранились сушёные грибы и сущик – мелкая сушёная рыбёшка.
Этих припасов хватало до самой весны. Кроме этого, не обходилось и без рыбы, которую коптили в небольшой самодельной «коптилке» – щуку, окуня, плотву. Копчёная рыба съедалась в первую очередь, потому что была горячего, а не холодного копчения.
Какими же вкусными были для нас и рыба, и грибы-ягоды, собранные своими неустанными трудами!
Мама была большой мастерицей солений. Особенно удачными у неё получались солёные грибы, и она охотно одаривала ими соседей и гостей, которые всегда уходили от нас с гостинцами собственного приготовления.
Каждой семье бумажников комбинат выделял большие участки земли (конечно же, бесплатно) для посадки картофеля — наш основной продукт в те годы. На время посадки и уборки картофеля давали лошадь с подсобного хозяйства комбината, и мы всей ватагой весной сажали, а осенью собирали картошку. Урожай получался в несколько мешков. Кстати, никаких колорадских жуков и прочей нечисти в те годы на картофельных полях и в помине не было.
Я глубоко убеждена, что именно трудовая жизнь воспитывает людей, любящих труд не по принуждению, а по внутреннему убеждению. Семейные традиции, в том числе традиции трудового воспитания, во взрослой нашей жизни помогали нам справляться с житейскими сложностями.
Несколько слов о семейном бюджете. Никто из нас никогда ничего не требовал для себя. Все покупки обсуждались на семейном совете: кому что надо купить в этом месяце в первую очередь. Помню, как-то осенью мне собирались купить пальто, но я сказала, что Олежке нужнее новые валенки, и все согласились с этим. Никому и в голову не приходило что-либо требовать для себя. Всё делалось по общему согласию, по справедливости
О деньгах хочу сказать особо. В нашей семье никогда не было роскоши или излишеств. Мы жили, как и все в те годы, очень скромно. Но это обстоятельство не удручало нас: гораздо важнее были мир и согласие в семье.
После школы, в 17 лет, я пошла работать корректором в газету «Новая Кондопога». А через год Райком Комсомола рекомендовал меня на работу старшей пионервожатой, где зарплата была в два раза ниже. Папа спросил: «А стоит ли идти на меньшую зарплату?». Но мама сказала: «Работу надо выбирать не по зарплате, а по интересу». Так и определился мой учительский путь.
Разумеется, свою зарплату я отдавала маме – она всю жизнь была семейным казначеем. Я жила с родителями до последнего дня их жизни, и всегда наш семейный бюджет был общим, в том числе вместе с моей будущей семьёй.
Соблюдением добрых традиций создавалось тепло семейного очага.
- Традиция делать добро
Доброта есть важнейшая составляющая в семейном воспитании. Без этого немыслима счастливая жизнь и дружеский лад в семье.
В семье Макаровых принцип любви и доброты воплощался в полной мере.
Роль родителей в воспитании детей является основополагающей. Вот почему я остановлюсь на этой теме подробнее.
Пропадая целыми днями на работе, папа полностью доверил воспитание детей маме, поэтому между ними никогда не было споров по поводу того, как надо нас воспитывать: слово мамы для всех в семье было незыблемым законом.
Наша мама была настоящей хранительницей семейного очага. Она являлась воплощением доброты, любви и справедливости.
Будучи старшей в многодетной семье Медведских, она приобрела немалый опыт заботы и ответственности за младших братьев и сестёр. Поэтому в будущей своей семье она прекрасно справлялась с материнскими обязанностями.
Мама обладала даром всё понять и простить.
Вспоминается мне такой эпизод – это случилось после войны, когда ещё жили по карточкам. Однажды по пути в магазин я потеряла продуктовую карточку. Ребёнок военных лет, я прекрасно знала, что такое продуктовая карточка для семьи. Зарёванная и несчастная, я с плачем возвращалась домой в ожидании справедливой кары.
Мама молча выслушала мой плач о том, что случилось, обняла меня и заплакала вместе со мной. «Ничего, доченька, — сказала она. — Проживём как-нибудь». Вот такая была она, наша мама…
В декабре 1947 года были отменены послевоенные карточки, по которым люди получали хлеб и другие продукты первой необходимости, а также карточки и на промышленные товары.
Никогда не забуду тот счастливый день, когда мама поставила на стол большую буханку белого хлеба и сказала нам: «Дети, ешьте сколько хотите!». Мы съели хлеб за несколько минут. Я до сих пор помню ту пышную, высокую буханку, с коричневой поджаристой горбушкой наверху, с белой мякотью внутри, и её незабываемый вкус и запах…
Мама наша была удивительным человеком. Таких справедливых, заботливых обо всём и обо всех людей, как она, не часто встретишь в жизни.
В течение всех лет, пока мы, сёстры и братья, учились в средней школе № 1 (город Кондопога, Карелия), маму избирали председателем общешкольного родительского комитета. Учеников, от 1-го до 10-го класса, было свыше полутора тысяч, учиться приходилось в две смены (а вечером ещё работала Школа рабочей молодёжи).
Это было очень трудное послевоенное время. У многих детей не было отцов — погибли на фронте. Родительский комитет делал всё возможное, чтобы помочь таким семьям. У школы были надёжные шефы – Кондопожский целлюлозно-бумажный комбинат, который регулярно оказывал необходимую материальную помощь школе.
Происходило это так. Директор школы, Арсений Николаевич Никольский, фронтовик и прекрасный педагог, каждое утро и перед второй сменой встречал учеников с блокнотом в руках. Он сразу записывал, кому из детей необходима срочная материальная помощь (валенки, пальто, шапка) и передавал эти списки в родительский комитет.
Профком комбината выделял необходимые средства. Родительский комитет на выделенные деньги делал закупки строго по списку и выдавал родителям то, что требовалось этой семье: сезонную одежду и обувь, портфель и школьные принадлежности – в общем, всё, в чём нуждалась семья. Наша мама знала такие семьи и многих-многих учеников лично. Она обладала даром понимания чужой беды и всегда была готова прийти на помощь. В городе многие люди знали её, и очень уважали.
Наш дом многие годы был как штаб-квартира. Поскольку в школе было трудно найти класс для внеклассной работы, у нас дома делались стенные газеты наших классов и даже общешкольная газета. Готовились сценарии мероприятий разного масштаба и даже репетиции к ним. Мама всегда была рядом с нами.
Однажды в школу из Петрозаводска пришла путёвка в «Артек» (бесплатная, конечно). Педсовет и родительский комитет приняли решение отдать путёвку семье Макаровых на выбор: мы с сестрой отлично учились и были пионерскими активистами. Но мама отказалась от путёвки. Она сказала: «У моих детей есть отец. А вот Олю Матину мама воспитывает одна: отец не вернулся с войны. Оля хорошо учится, активно участвует в пионерской работе». Мы тоже были согласны с мамой. Оля поехала в «Артек» и была бесконечно счастлива.
Уже много лет в Кондопожской средней школе № 1 существует школьный музей, и в нём есть стенд, посвящённый семье Макаровых. 15 лет жизнь нашей семьи была неотделима от жизни родной школы. Мы были связаны с ней, начиная с довоенной маминой работы учительницей начальных классов, учёбой четверых детей в разное время, а в 50-ые годы — ещё и моей работой старшей пионервожатой, которой я стала через год после окончания родной школы.
Когда братья-сёстры закончили школу и для дальнейшей учёбы разъехались по разным городам, я осталась с родителями и благодарю Бога за такой подарок судьбы, что мне довелось быть рядом с ними всю жизнь. Они тоже были рады тому, что дочь и внучка жили вместе с ними.
Мудрое материнское воспитание не прошло даром: все дети Макаровых выросли добрыми и справедливыми людьми, не способными на подлость и предательство. И так же, как наши дорогие родители, мы сумели найти своё призвание во взрослой жизни.
Семейная жизнь имеет два крыла: материнское и отцовское. Нашей семье в этом смысле очень повезло: у нас были оба родителя, которые органично дополняли друг друга: мама занималась воспитанием детей, а папа обеспечивал семью материально.
Наш папа был великим тружеником. Его трудовой путь начался ещё в царское время: он, старший сын из девяти детей, очень рано стал подпорой своему отцу – кормильцу большой семьи. При советской власти, благодаря своему трудолюбию, он стал высокопрофессиональным бумажником, пройдя путь от разнорабочего до руководителя большого производства. В течение 26 лет и до самого выхода на пенсию Родион Иванович Макаров был бессменным начальником ДМЗ (древесно-массный завод). Его имя вписано в историю Кондопожского целлюлозно-бумажного комбината, чем мы всегда необычайно гордились.
По натуре папа был немногословным и на вид казался строгим. На работе он и был строгим начальником, но нас, детей, очень любил, хотя никогда и не баловал. Надо сказать, что в нашей семье вообще было не принято баловать детей. За свою 80-летнюю жизнь я убедилась в том, что баловство в воспитании детей обычно к добру не приводит: любовь должна быть строгой и справедливой.
А.С. Макаренко считал слепую родительскую любовь опасной для детей: в таких семьях дети, как правило, вырастают эгоистами. Об этом он прямо писал в своей «Книге для родителей».
Нас воспитывали в любви и в строгости. Учили, как правильно жить.
Многому мы учились у папы. Особенно вспоминаются мне наши рыбалки, на которые нас брали с семи лет. Это были счастливые, незабываемые дни!
Во время папиного отпуска мы отправлялись на рыбалку на несколько дней.
Заранее готовили всё необходимое: парус, рыбацкие сети, удочки и дорожки, «коптилку» для копчения рыбы, корзины для рыбы и для грибов, ватники, резиновые сапоги и брезентовые плащи, топорик и ножи, нехитрую еду и, конечно же, большую банку с червями, заранее накопанными нами возле сарая: какая рыбалка без червей!
В первые годы после войны лодочного мотора у нас не было, приходилось работать вёслами по многу километров – гребли по очереди. Ставить тяжёлый парус – тоже не так уж и просто. Да и сети ставить и выбирать из воды надо умеючи, особенно – когда шла волна. Но, благодаря папиной науке, мы всё это делать умели.
Наша лодка стояла на Нигозере. Мы пересекали его по левой стороне, и через узенький канальчик попадали в большое озеро — Сандал. Но в Сандале рыбачили редко: там часто бывали ураганные ветры, и это было довольно опасно. Мы плыли дальше.
Вот наконец-то мы добрались до Габозеро. Вдруг небо ощетинилось тучами: быть проливному дождю! Быстро вытаскиваем лодку на берег и спешно делаем надёжное укрытие под старой разлапистой елью: переносим из лодки ватники, рыбацкие брезентовые плащи, над головами закрепляем парус – и надёжное пристанище готово! Даже если дождь зарядил надолго, мы спокойно можем переждать здесь несколько часов, и голодными не будем — корзинка с едой всегда с нами, можно и переспать дождь в тепле.
Бывало, дождь заставал врасплох, но и это не беда. У нас было постоянное место стоянки, где в укромной яме под большой вывороченной корягой всегда ждала сухая растопка и небольшой запас давно заготовленных дров. Кострище в закрытом от озёрного ветра месте тоже было заготовлено с незапамятных времён: плоские камни лежали большим кругом, посередине – две толстых рогатины, на которых висела жердина для котелка и чайника. Мы умели разводить костёр в любую погоду (с тех пор разводить костёр для меня осталось любимым занятием на всю жизнь!). В больших брезентовых плащах, укрытые ими с головы до ног, в резиновых сапогах, мы привычно быстро разводили костёр, подвешивали старый, огромный закопчённый чайник, и, пока он нагревался, собирали заварку: листья иван-чая, лесной смородины, малины, брусники, черники, костяники. Чай готов! Это была незыблемая традиция: сначала чай, потом всё остальное!
Чёрный хлеб, картошка в мундирах с подсолнечным маслом, и обязательно с солью, плюс ароматный лесной чай, — что может быть вкуснее этого на свежем воздухе! И – волнующий запах костра, который выветривался из нас только спустя несколько дней после приезда домой.
А тут и дождь смирялся перед нами, и начиналась подготовка к рыбалке. Доставали удочки, дорожки, драгоценную банку с червями, и выезжали на зорьку.
Зорька! Хоть утренняя, на которую папа будил нас в 3 часа ночи (утра?), хоть вечерняя, когда солнце собиралось ненадолго окунуться в озеро, — вот это такое незабываемое, удивительное время! Трудно выразить словами счастье видеть поистине волшебное очарование родной карельской природы. Солнце, ненадолго нырнувшее в ночное озеро, вновь посылает свои лучи просыпающейся природе.
А потом – трапеза у костра. Быстренько чистили свежевыловленную рыбу, варили уху в рыбацком котелке, пили незабвенный лесной чай с кусочком сахара. И долго-долго смотрели на озеро (благодаря этому смотрению без очков у меня за лето всегда восстанавливалось зрение), слушали разнообразные звуки милого леса, и тихо разговаривали обо всём, обо всём на свете.
Таких негаснущих воспоминаний хватило нам на всю оставшуюся жизнь…
Немногословный, вечно озабоченный делами, наш папа многому был научен суровой жизнью. Он умел сплавлять лес, подшивать валенки, вязать рыбацкие сети, охотиться на зайца и утку. Он видел в нас своих помощников, и многому научил нас: грести на вёслах, ходить под парусом, умело ставить и снимать сети, ловить на удочку, донку, на дорожку и на спиннинг, соорудить шалаш, разжечь костёр в любую погоду, чинить порванные сети. И мы действительно становились его надёжными помощниками. С годами он доверял сыновьям работать и на моторе.
Спасибо папе за наши рыбалки, за восторг видеть утреннюю и вечернюю зорьку, за ночной костёр и богатый улов, который мы с гордостью везли домой в больших двуручных корзинах, плетённых из ивовых прутьев.
Мы учились у наших родителей жизненной стойкости и мудрости, главным принципам правильной жизни.
Любовь, доброта, справедливость, трудолюбие, взаимопомощь – такими были основные принципы воспитания в нашей семье.
Мы всегда помнили мамины слова: «Любите друг друга! Ведь вы же родные люди! Когда нас с папой не станет, вы будете опорой друг другу».
Так оно и случилось в будущем. Судьба раскидала нас по разным городам, но до последних дней мы оставались родными и близкими друг другу людьми.
И спустя многие десятилетия мы с благодарностью вспоминаем наших давно ушедших из жизни родителей и говорим им: «Спасибо за всё, за всё, за всё!».
* * *
Итогом воспитательного процесса в семье является взрослая судьба детей.
Нас воспитывали с любовью, но в строгости. Я считаю такие принципы воспитания самыми правильными: свидетельством тому являются результаты такого воспитания на примере нашей семьи.
Расскажу, как сложились судьбы четырёх детей Макаровых.
Игорь Макаров (1932–2019).
После окончания Ленинградского электровакуумного техникума Игорь был направлен на работу в Новосибирск. Затем стал курсантом ИВАТУ (Иркутское авиационно-техническое училище). Срочную службу проходил в Германской Демократической Республике (ГДР) лейтенантом авиатехнической службы. После Армии вернулся в Новосибирск, заочно закончил НЭТИ (Новосибирский электротехнический институт).
Игорь был из породы людей, которые живут по принципу: «Хочу всё знать!». Это было свойственно ему с детства – его любимым занятием было разбирать и собирать любое устройство, которое попадало ему в руки, особенно связанное с радиотехникой. Он учился всю жизнь всему, что его интересовало. А интересы его были очень многосторонними.
Основная часть трудовой биографии старшего брата — это 46 лет — была связана с Институтом ядерной физики Академии наук СССР (в Новосибирском Академгородке). Обладая незаурядным инженерно-конструкторским талантом, он безмерно любил свою работу и был ей безгранично предан. Его очень ценили на работе как высочайшего профессионала. Однако в 74 года, по причине резкого ухудшения зрения, он с огромным сожалением ушёл на пенсию с поста ведущего конструктора Института ядерной физики Новосибирского Академгородка.
Много лет принимал активное участие в работе Всесоюзного Общества борьбы за народную трезвость. Под его влиянием мы все стали пропагандистами трезвого образа жизни.
В Сибири живут и работают дети и внуки Игоря. Подрастают и правнуки.
Олег Макаров (1943–2023).
Окончив 7 классов Кондопожской средней школы, поступил в Витебский станкоинструментальный техникум. Там же пошёл в аэроклуб, где с 15 лет стал прыгать с парашютом.
Он с детства мечтал стать лётчиком. Помню, как в пять лет он радостно распевал песенку:
Стать я лётчиком хочу!
Без билета вокруг света
Маму с папой прокачу!
Олег осуществил свою мечту – стал лётчиком. Поступил в Балашовское высшее авиационное учебное заведение лётчиков. Стал опытным пилотом и всю последующую службу проходил в Витебском полку Военно-транспортной авиации. Один год работал инструктором в Ираке, где обучал иракских военных лётчиков.
В 39 лет по состоянию здоровья был вынужден выйти на пенсию. Он был необычным пенсионером: считал своим долгом активно заниматься важной общественной работой. Особенно много времени и сил отдавал антиалкогольной пропаганде в масштабах не только Белоруссии, но и всего Советского Союза. Сам в последние 39 лет жизни не принял ни одного грамма алкоголя, не выкурил ни одной сигареты.
Вся жизнь Олега после детства в Карелии была связана с Витебском, малой родиной нашей мамы. В 2023 году, не дожив двух месяцев до своего 80-летия, Олег скончался после долгой и мучительной болезни. Похоронили его под Витебском, на военном кладбище, с воинскими почестями и прощальным салютом. На его памятнике высечен силуэт самолёта: больше всего он любил летать…
София (в замужестве Ларионова), 1937 года рождения.
После окончания Кондопожской средней школы поступила в Витебский медицинский институт. Выйдя замуж, перевелась в Минский мединститут, который успешно закончила, и до самой пенсии работала детским врачом.
Много лет заведовала Клиникой недоношенных детей в Минске. Нередко в особых случаях оставалась круглосуточно с тяжелобольными пациентами.
Выйдя на пенсию, вместе с мужем — Борисом Алексеевичем Ларионовым, кандидатом физико-математических наук — организовали в Минске филиал Всесоюзного Общества борьбы за народную трезвость. Сумели привлечь к трезвенническому движению тысячи людей не только в Минске, но и по всей Белоруссии.
После смерти мужа стала глубоко верующим человеком, многие годы была старостой храма Неупиваемой чаши в Минске и руководила сестринской работой по месту жительства.
По-прежнему живёт в Минске. Имеет внуков и правнуков.
Фаина Макарова, 1939 года рождения
Филолог. Окончила историко-филологический факультет Петрозаводского госуниверситета имени О.В.Куусинена. Учитель высшей квалификации. Кандидат филологических наук, доцент. Защитила кандидатскую диссертацию на тему: «Северный цикл произведений К.Г.Паустовского». Опубликовала свыше 30 научных работ.
Общий трудовой стаж – 60 лет. В последние годы работала заместителем директора Военно-патриотического центра «Вымпел» по духовно-нравственному воспитанию.
Автор нескольких книг. Основные из них: монография «К.Паустовский и Север» (160 стр.) и «Система духовно-нравственного воспитания современных детей и подростков (Из личного опыта работы с курсантами Военно-патриотического центра «ВЫМПЕЛ») — 288 стр.
Соавтор песен «Васильковые береты» и «Карелия – песня моя» (Музыка – Г.А.Пискарев, слова – Ф.Р.Макарова).
Убеждённый коммунист.
PS: В заключение следует сказать, что взрослые судьбы детей Макаровых во многом были определены тем семейным укладом, теми жизненными принципами и теми традициями, которые сумели заложить в нас с детства дорогие родители.
И мы бесконечно благодарны им за наше счастливое детство, за то, что все мы нашли в жизни своё место и свою любимую работу.
- Семейные праздники как отражение исторического и культурного кода российского общества
У каждого народа есть свой исторически сложившийся семейный код.
Основы русского семейного уклада известны давно: они отражали главные качества русского народа – соборность и взаимопомощь. Советую обратиться к книгам писателей прошлого века – это «Лад. Повседневная жизнь Русского Севера» В.И. Белова и «Нравственность есть Правда» В.М. Шукшина. В них наглядно раскрываются народные традиции русского семейного воспитания.
В семье Макаровых во многом сохранялись традиции русской и советской семейной жизни.
Это проявлялось в том числе и в проведении семейных праздников.
Как встречали праздники
В большой семье всегда много праздников. Одних только Дней рождения у нас было 6 в году. Да ещё каждый год – окончание очередного класса или курса. А 1 сентября? 7 ноября – Красный день календаря? Новый год? 23февраля? А 8 марта? 1 Мая? 9 Мая? А первый рабочий день?
Общим для всех праздников был праздничный стол и радостное настроение.
А в остальном у каждого праздника были свои особенности.
Дни рождения. Просыпаясь, именинник видел ожидающий его подарок на стуле, стоящем рядом с кроватью. Все окружали героя дня, поздравляли (часто своими стихами), дарили от себя открытки. Подарки чаще всего имели сугубо практический характер (в семье никогда не было лишних денег на безделушки), но всегда это было то, о чём мечтал именинник.
Юбилеи – это особая статья. Они отличались от дней рождения естественной масштабностью. На юбилеи родителей съезжались все дети из разных городов, со своими семьями. Все юбилеи отмечались всегда дома. Мы выпускали газету, именные открытки и медали для юбиляров, готовили концерт и праздничный стол. Я вспоминаю наши юбилейные встречи с огромной радостью. Эта семейная дружба согревала нас своим теплом все годы нашей последующей жизни.
21 февраля 1984 года, во время маминого 80-летия, по предложению Игоря, мы начали вести Летопись семьи Макаровых. Как жаль, что при жизни родителей мы не вели записей того, о чём они нам рассказывали, и теперь приходится былое восстанавливать по памяти…О многом хотелось бы ещё узнать, многое уточнить, но теперь уже ничего изменить нельзя – поздно. Очень советую моим читателям: почаще спрашивайте своих родителей про то, как они жили, и не ленитесь записывать их рассказы, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях.
Новый год мы всегда встречали своей семьёй. Мама заранее покупала всё необходимое: цветную и гофрированную бумагу, фольгу, кисточки, клей — и за несколько дней до праздника у нас открывалась настоящая мастерская по изготовлению новогодних игрушек. Стеклянных игрушек после войны почти не было, и мы сами клеили гирлянды из флажков и кружочков, вырезали из бумаги снежинки. Как же весело было всем вместе придумывать что-то новенькое и интересное!
Комбинат выделял каждому цеху грузовик, и несколько рабочих выезжали в лес за новогодними ёлками для семейных праздников. Тогда не было никаких искусственных ёлок, и у нас всегда стояла высокая и пышная живая ёлка. В ночь под Новый год родители клали под ёлку подарок для каждого, и мы утром сразу бежали посмотреть, что там лежит. Помимо игрушек, на ёлку ещё вешали мандарины, яблоки, грецкие орехи, длинные леденцовые конфеты-карандаши и конфеты в фантиках (такие «игрушки» появились далеко не сразу после войны).
В Новогодний вечер мы дарили родителям открытки и готовили для них концерт: они всегда очень радовались этому.
23 февраля – День Советской Армии и Военно-Морского Флота. Папе мы обычно дарили одеколон «Красная Москва», Игорю и Олегу — что-нибудь для учёбы: блокнот, готовальню. Открытки дарили на все праздники — всегда и всем.
В нашем классе девчонки заранее тянули жребий – кто кому из мальчиков должен сделать подарок. Если кого-то не устраивал выбор, можно было с кем-нибудь поменяться. Дарили открытки со стихами и что-нибудь нужное для учёбы, например, блокнот или пенал.
А в ответ мальчишки 8 марта, тоже по жеребьёвке, дарили нам свои сувениры. Кто-то и помимо жеребьёвки дарил девочке, которая ему нравилась, что-нибудь от себя. Так все в классе узнавали, кто кому нравится. О цветах и речи не было: первая оранжерея в Кондопоге появились гораздо позднее. Зато на экзаменах в июне вся школа утопала в цветущей черёмухе.
8 Марта – Международный женский день. Мы задолго начинали придумывать, что бы такое подарить маме. Как-то умудрялись накопить немного денег, чтобы подарить вазу или платок. Но больше всего мама ценила наши самодельные подарки: вышитую думку или полотенце, выпиленную лобзиком картинку. Когда мы пели ей песни про маму (а пели мы все неплохо), она не могла сдержать слёз – это были слёзы радости.
Нашим дорогим учителям в школе тоже дарили подарки, но только самодельные поделки. Готовили для них концерты. И они нередко принимали участие в наших концертах: помню, молодой завуч играл на аккордеоне – и мы под его аккомпанемент танцевали; учительница пения исполняла романсы.
1 Мая – Международный День трудящихся. Состоялись общегородские демонстрации. В них участвовали предприятия города, школьники. Все колонны были украшены флагами, плакатами, тополиными ветками с распустившимися листочками и искусственными цветами.
Кругом звучала музыка, состоялись концерты на уличных площадках. В Доме культуры бумажников проходили концерты на сцене, а вечером состоялись танцы, на которые собиралась молодёжь (кажется, даже подростков пускали – но точно не помню, потому что мы в школьные годы на танцы не ходили).
9 Мая – День Победы. В 1965 году, в связи с 20-летием со дня Победы, 9 Мая был объявлен не только праздничным, но и выходным днём. С тех пор началась традиция широкого всенародного празднования Дня Победы. К тому времени взрослые дети Макаровых давно жили в разных городах и отмечали День Победы по месту жительства.
1 сентября каждого из нас утром ожидала наутюженная мамой парадная школьная форма (правда, всё новенькое появилось у нас значительно позже, а в послевоенные годы мы носили форму столько, сколько она выдерживала).
После уроков мы с друзьями-одноклассниками приходили к нам домой, и мама накрывала для всех чайный стол. Это были весёлые застолья: все оживлённо рассказывали, как прошёл первый школьный день. Мама от души смеялась вместе с нами.
Для нас 1 сентября был особенным днём – мы все очень любили школу и ждали встречи с одноклассниками и учителями как большого праздника. Дружно собирались и вместе выходили из дома, а на школьном дворе нас встречали друзья – и тогда мы рассыпались по своим классам.
Хорошая песня была в советское время:
Школьные годы чудесные –
С дружбою, с книгами, с песнями…
Они действительно были чудесные, наши школьные годы!
Окончание школы. Выпускной школьный бал, по традиции, проходил в Доме культуры бумажников.
Наши шефы с комбината к этому дню празднично украшали фойе, сцену и зал Дома культуры, играл духовой оркестр. После торжественной части состоялся праздничный концерт и танцы. А потом выпускники шли встречать свой первый рассвет взрослой жизни. Домой возвращались под утро.
Помнится, каждому из нас в честь окончания школы родители подарили наручные часы, чтобы мы умели ценить и беречь время. Эти часы служили нам много лет.
Далее я буду рассказывать не только о сугубо семейных праздниках, но и о том, как проходили традиционные общенародные праздники.
Почему я пишу о них? Да просто потому, что все общенародные праздники были в то же время и семейными праздниками: ведь мы принимали в них самое непосредственное участие. Наша семья никогда не отделяла себя от жизни своей страны: так было в то время во всех советских семьях. Это и есть соблюдение народных традиций.
7 ноября, в день Великой Октябрьской социалистической революции, все ходили на демонстрацию. Народ собирался на площади перед кинотеатром «Мир»; люди приходили целыми семьями, все нарядные, весёлые. У каждого предприятия были свои колонны, свои знамёна и транспаранты, свои оркестры или баяны. Школьники ходили с пионерскими и комсомольскими знамёнами, маршировали под горны и барабаны. Все колонны были празднично украшены.
Из репродукторов над площадью разносились патриотические песни, и все охотно подхватывали их. Вообще надо сказать, что в советское время люди очень часто и с удовольствием пели, и на общих праздниках, и дома – просто для себя. По радио постоянно звучали хорошие песни, которые быстро уходили в народ. И песни из кинофильмов тоже сразу становились популярными.
После демонстрации семьи расходились по домам, чтобы отметить праздник за семейным столом. А молодёжь оставалась на площади — праздник длился до вечера: играла музыка, работали буфеты, желающие пели и танцевали.
Удивительное было время! Пережив страшную войну, народ был крепко сплочён общей Победой и верой в будущее. Жизнь становилась стабильной и устойчивой: у всех была работа и зарплата. Квартиры получали бесплатно, учились и лечились тоже бесплатно. Для детей работали бесплатные спортивные школы, туристические и юннатские кружки, технические секции и кружки художественной самодеятельности. В каждой школе был свой школьный хор и живой уголок. Каждый человек знал, что, приложив усилия, может получить высшее образование и интересную для себя профессию. Хорошее было время!
День 7 ноября был нерабочий, праздничный. Люди ходили друг к другу в гости. В нашей семье тоже собирались гости, за столом хором пели знакомые песни, иногда плясали под патефон (магнитофонов тогда ещё не было).
И после распада Советского Союза в нашей семье, как и раньше, отмечали традиционно этот день как большой праздник.
Выборы.
В советское время Выборы были настоящим всенародным праздником. По Закону о Всеобщих выборах в них участвовали граждане СССР, начиная с 18 лет.
С утра по всему городу гремела музыка.
Избирательные участки были заранее ярко украшены портретами, цветами и плакатами. Нарядные люди, многие – целыми семьями – после голосования оставались на концерт или шли в буфет.
Мы, школьники, выступали с концертами по несколько раз в день, и зрители всегда встречали нас аплодисментами. Для молодёжи устраивались танцы.
Проводы в Советскую Армию
Хорошо помню, как провожали в Армию молодых работников ЦБК (Кондопожского целлюлозно-бумажного комбината). Нас, учеников подшефной школы, всегда приглашали участвовать в этом торжественном мероприятии.
На сцене Дома культуры бумажников, за длинным столом президиума, сидели руководители цехов во главе с директором комбината, председатель профкома и секретарь комитета Комсомола.
И вот на сцену поочерёдно, по цехам, приглашали будущих воинов. Их поздравляли начальники цехов и друзья по работе, желали не подвести родной коллектив. Каждому уходящему в армию вручали в подарок набор новобранца, в котором было всё самое необходимое на первое время для армейской службы.
Торжественное мероприятие заканчивалась концертом. Затем начинались танцы. В фойе играл духовой оркестр бумкомбината.
В те времена служба в Армии воспринималась в народе как почётная обязанность. Если парня не брали в Армию по здоровью, это было ударом для него: девушки предпочитали тех, кто уходил служить.
Роль игры в семейной жизни
Жизнь семьи не должна быть скучной! В скучной семье вырастают скучные люди.
Наше послевоенное детство, по понятным причинам, не было беззаботным и лёгким, но при этом нам есть о чём вспоминать с искренней радостью. И в первую очередь – нашу дружбу, радость семейного общения, домашние и уличные игры. Давно известно, что игры в значительной степени воспитывают в детях черты их характера для будущей жизни.
Основной чертой наших детских игр был коллективизм – будь это семейные или уличные игры.
При всей занятости каждодневными делами: учёба, спорт, домашние дела – у нас всегда находилось время и для игрового общения.
Вспоминаю наш семейный отдых. По вечерам в свободное время мы всей семьёй играли в лото. Я помню, что в те времена это было популярно во многих семьях. Игра в лото проходила всегда весело, с забавными шутками, даже папа иногда присоединялся к нашей весёлой компании.
Старшие – Игорь и Софа – иногда сражались в шахматы. А мы с Аликом (так мы дома звали нашего младшего братика) с удовольствием отрабатывали свои выступления в парной акробатике.
Благодаря маме у нас по вечерам иногда устраивались громкие читки. Мама выбирала интересную для всех книгу, и мы по очереди читали её вслух. Это занятие, как я теперь понимаю, играло важную роль в нашем воспитании: так исподволь вырабатывалась привычка к чтению как важнейшей жизненной потребности, повышалась наша выразительность чтения, создавалась атмосфера домашнего уюта и семейной общности.
Да, у нас тогда не было телевизора – он появился в доме, когда папа в 1962 году вышел на пенсию и комбинат подарил ему маленький пузатый чёрно-белый телевизор – большая редкость в те годы! Но к тому времени все дети, кроме меня, разъехались на учёбу в разные города, и я уже жила и работала в Петрозаводске. И хотя практически каждую субботу и воскресенье я проводила с родителями в Кондопоге, но у меня было много важных дел по дому и, главное, моя заочная учёба в университете не оставляли для меня времени на увлечение телевизором.
Спортивные традиции
Насколько я помню, всё наше детство было связано со спортом.
Втроём (Игорь после 7 класса уехал в Ленинград на учёбу в техникум) мы занимались в ДЮСШ – это Детско-юношеская спортивная школа, о которой мы вспоминаем с глубокой благодарностью.
Мы все трое занимались в секции спортивной гимнастики, которую вёл мастер спорта Лев Иванович Ли. В 6 классе я даже стала чемпионкой в республиканских соревнованиях в своей возрастной группе. А ещё мы с младшим братишкой занимались парной акробатикой, с успехом выступая с акробатическими номерами в школьных концертах и в Доме культуры.
Занимались мы все также лёгкой атлетикой, лыжами, волейболом.
Софа увлекалась шахматами и успешно выступала за школьную команду.
Моим увлечением в старших классах стал мотоцикл, так что после школы я, уже в Петрозаводске, участвовала в мотогонках по пересечённой местности в составе республиканской команды
Вообще детский и молодёжный спорт в советское время был очень развит. По крайней мере, в Кондопоге спортом занимались все – от мала до велика. Особенно были развиты зимние виды спорта.
Зима нашего детства.
Карелия – северный край, зимы здесь долгие и, как правило, снежные.
Санки, лыжи и коньки – обязательные атрибуты зимней жизни северян.
Мы всегда с нетерпением ждали зимы.
Санки. У нас были санки трёх видов: обычные детские санки, большие санки на несколько человек, и подкури (их ещё называли финскими санками).
На детских санках мы возили младшего братишку и катались сами, пока не подросли. А потом перешли на большие санки. Они были где-то метра полтора в длину и с метр в ширину, с полозьями из металлических труб, загнутых впереди, чтобы не зарывались в снег. Санки эти стояли в сарае и имели много назначений: на них возили дрова или перевозили громоздкие вещи. А мы использовали их для катания с высокой горы. Большой компанией, до 4-5 человек, усаживались на них и с радостными воплями неслись вниз с обрыва у кинотеатра «Мир». Обратно на гору дружно втаскивали этот транспорт за толстые верёвки.
Позднее у нас появились подкури, их сделал знакомый мастер. Выглядели подкури так: деревянный стул с высокой спинкой, которая заканчивалась резной ручкой, стоял на широких металлических полозьях. Один человек садился на стул, а второй вставал на полоз одной ногой, а другой отталкивался от дороги, заснеженной и заледенелой. На подкурях хорошо было кататься и по льду замёрзшего озера.
Лыжи. В Карелии детей ставили на лыжи уже в три года. Не удивительно, что многие карельские лыжники становились не только мастерами спорта по лыжам, но и чемпионами Всероссийского и международного масштаба. Так, наша кондопожанка Лариса Лазутина стала пятикратной Олимпийской чемпионкой и многократной чемпионкой мира по лыжным гонкам. А начинался её путь в большой спорт в Кондопожской Детско-юношеской спортивной школе, где лыжная секция была самой многочисленной и популярной.
Школьные уроки зимой всегда проходили на лыжах. Лыжные соревнования были неизменной традицией и у детей, и у взрослых. По воскресеньям вся Кондопога выходила на лыжню – это было незыблемой традицией.
У нас в семье лыжи были самые простые, мы надевали их на валенки и закрепляли верёвочками. Но от этого никто не страдал – так было у всех в те времена, кроме лыжников-спортсменов.
Коньки. Когда в городе появился каток, он стал излюбленным местом для кондопожан всех возрастов. Мы тоже часто бывали на катке. Правда, своих коньков у нас не было, но всегда можно было взять напрокат канадки и вволю покататься с друзьями.
Прыжки в снег с сарая крыши.
Да, зима – это санки, лыжи, коньки. Но была ещё одна прекрасная забава — прыжки с сарая в сугробы: прыгнул – и ухнул с головой в глубокий снег! Домой с улицы приходили в заледеневшей одежде – но зато сколько радости!
Когда выпадало много снега и появлялись огромные сугробы, мы забирались на крышу сарая в нашем дворе и, преодолев страх, прыгали вниз, в пышный сугроб, предварительно подогнув ноги и на всякий случай сложившись калачиком, чтобы не удариться о мёрзлую землю. А потом с хохотом выбирались из снежного плена.
Нас никогда не ругали за стоящие от мороза колом шкеры (суконные шаровары) и насквозь промокшую одежду. Возвращаясь с улицы, мы скидывали в прихожей задубевшую одежду, от которой на полу натекала вода. Мы тут же вытирали пол, а мама выжимала и развешивала наши одёжки на верёвках в тёплой кухне. И мы с восторгом и в подробностях рассказывали ей о наших приключениях.
Лето приносило с собой новые радости.
Каждое лето мы втроём по две смены отдыхали в пионерском лагере родного бумкомбината (в то время у каждого предприятия были свои, ведомственные пионерские лагеря). Это было великолепное время!
Здравствуй, солнце! Здравствуй, лес!
Мы попали в край чудес!
Здравствуй, лагерь пионерский!
Здравствуй! Хорошо живётся здесь!
Мы с удовольствием распевали эту песню, потому что и в самом деле попадали в край чудес: любимая речка, в которой в жаркую погоду так здорово плавать и нырять; знакомый лес, куда ходили собирать ягоды для общелагерного киселя или грибы для общей жарёхи. Каждый день охотно занимались спортом: зарядка, лёгкая атлетика, футбол, волейбол, гимнастика, акробатика, спортивные соревнования и шахматные турниры.
В плохую погоду занятия проходили в уютной деревенской школе, в которой мы и жили в лагерные смены. Была в те времена в Кондопожском районе такая чудесная деревушка — Малое Вороново (теперь её нет, как нет и сотен тысяч других деревень по всей России…). В помещении проходили многочисленные занятия: мы очень много пели, знали десятки песен – детских, военных, про пограничников и партизан (все слишком хорошо помнили войну!); играли в шахматы и шашки, рисовали и лепили, участвовали во всевозможных конкурсах и викторинах, в ежедневных соревнованиях.
В этом лагере мы становились друзьями-товарищами: ведь все из одной школы и не один год встречались летом в родном для нас Воронове. Многие были знакомы семьями: родители почти у всех ребят работали на бумажном комбинате.
Наш отдых в детстве, в отличие от нынешней городской детворы, проходил на природе, на свежем воздухе.
Смотрю на современных детей в московском дворе: песочница, качели-карусели, самокаты – и всё под неусыпным оком взрослых. К каждому ребёнку приставлена «нянька»: не дай Бог украдут ребёнка! В наше время, чтобы детей воровали, – о таком и слыхом не слыхивали!
И ещё такая деталь: у нас было всё общее — не только игры коллективные, но мяч и ходули – у кого что было, тем и делились. А сейчас этого нет. Я бы ни за что не променяла моё голодное, но счастливое детство — на нынешнее!
Мы были – как вольный ветер! Могли пойти на скалу собирать землянику. Могли играть в сыщиков-разбойников в соседних дворах. Игры были в основном коллективные – до 20 человек собиралось на игру в Чапая, в войну, в партизаны, в шпионов-разведчиков, в чижика-пыжика, на лапту, на штандар или перетягивание каната. (В нынешней Москве я ни разу не видела коллективных детских игр во дворе или на детской площадке: у каждого свои игрушки, своя «няня»).
Летом нас отпускали купаться на канал или на озеро: мы знали, как вести себя на воде, все прилично плавали. И всегда на берегу был кто-то из старших.
Популярными были также — бег по заборам (это когда забор сверху покрыт широкой планкой) и соревнования на ходулях.
На каждой улице и даже в каждом дворе были свои команды и свои компании. Но между нами никогда не было вражды. Наоборот – все общались дружно: ведь мы учились в одной школе и ездили в один пионерский лагерь.
Скучать нам было ну совершенно некогда! В общих играх и в стенах школы мы становились товарищами и закадычными друзьями «по гроб жизни». И это не преувеличение. У меня и младшего брата друзья детства остались друзьями на всю жизнь. Все семь десятилетий, прошедших после детства, мы с ними на связи, хотя живём в разных городах.
О роли книги
Неизменной была прекрасная традиция, заведённая мамой: по профессии будучи учительницей начальной школы, она, как никто другой, отлично понимала огромную роль книги в воспитании ребёнка. На праздники каждый из нас получал в подарок новую книгу, с учётом возраста и интересов. В день рождения имениннику разрешалось читать допоздна: разве можно было дождаться завтра, когда у тебя в руках новая книга?!
У каждого из нас была своя библиотечка. За многие годы появилась большая семейная библиотека. Самая основательная, естественно, моя библиотека: ведь я же филолог. Она насчитывает многие сотни книг, в том числе многотомники, разные справочники и энциклопедии.
Что мы читали в детстве? Прошло семь десятилетий, но я до сих пор помню книги нашего детства.
В те годы все дети знали стихи Агнии Барто, Самуила Маршака, Корнея Чуковского, Сергея Михалкова. Читали рассказы Бианки и Пришвина про зверей.
Мы зачитывались книгами Аркадия Гайдара: «Тимур и его команда», «Сказка о военной тайне», «Чук и Гек»; В.Осеевой — «Васёк Трубачёв и его товарищи», Е.Ильиной — «Четвёртая высота». В старших классах – «Повестью о настоящем человеке» Б.Полевого, «Молодой гвардией» А.Фадеева, «Двумя капитанами» В.Каверина.
Эти книги воспитывали в нас искреннюю любовь к своей Родине и желание стать достойными людьми.
Вообще чтение хороших книг облагораживает ребёнка, ненавязчиво учит его правильной жизни.
О роли чтения в жизни человека хочу сказать особо. Больно и горько видеть, что сегодня многие школьники не любят читать. И результаты этого бедствия налицо: поголовная безграмотность, скудный лексический запас, страх перед сочинением. Экзамены по литературе выбирают только те, кто собирается поступать на филологический факультет. А ведь в советское время абсолютно все школьники сдавали экзамены по литературе. Люди старшего поколения до сих пор помнят наизусть стихи, выученные в детстве.
Детская советская литература – это вообще уникальное явление в мире. Ни в одной стране мира не было столько детских писателей и не выходило столько книг для детей и юношества, сколько выходило в СССР. Школьные и детские библиотеки никогда не пустовали, как это нередко случается сейчас. Ежегодно на весенних каникулах проводился праздник «Книжкины именины».
Тематически книжный диапазон был необычайно разнообразен: о подвигах и Героях, об исторических событиях, о путешествиях и путешественниках, о временах года, о растениях и животных – то есть вообще обо всём.
Учитывался и возрастной ценз: книги для самых маленьких, книги для школьников, книги для юношества.
Советский Кинематограф также уделял детской и юношеской аудитории серьёзное внимание. До сих пор помню фильмы «Девочка ищет отца», «Сын полка», «Тимур и его команда», «Повесть о настоящем человеке», «Два капитана»
В последние годы мне всё чаще вспоминается далёкое детство.
Идею об огромной важности детских лет для судьбы человека абсолютно точно сформулировал Экзюпери: «Откуда я родом?» — спрашивал он. — И отвечал: «Я родом из моего детства…».
А детство – это прежде всего семья. Вот почему мне кажется таким важным соблюдение семейных традиций: ведь именно они являются главными скрепами человеческих отношений.
* * *
Без исторического и культурного кода семейные ценности начинают деградировать, что в значительной мере и произошло в нашей стране после распада Советского Союза.
К сожалению, это отразилось и в семьях детей Макаровых. Мне искренне жаль, что время и обстоятельства нередко ведут к утрате добрых и проверенных жизненным опытом традиций и обычаев наших отцов.
Именно поэтому мне представляется важным воспроизвести тот стиль жизни, те семейные традиции, которые, благодаря нашим незабвенным родителям, так бережно соблюдались в семье Макаровых.
Хочется надеяться, что читатели моих воспоминаний сумеют узнать что-то интересное и полезное для себя. И, возможно, этот опыт пригодится кому-то даже в новых обстоятельствах российской жизни.
PS:
Прочитав рассказы о жизни семьи Макаровых, у некоторых читателей может возникнуть мысль: «Какую-то уж больно идеальную картину семейной жизни нарисовала автор!»
Сейчас мне 86 лет. Думая о прошлом, всегда вспоминается всё самое лучшее, что осталось в памяти навсегда. Я знаю: ничего идеального в мире не бывает. И жизнь семьи Макаровых тоже не была идеальной, конечно. Но наше детство было по-настоящему интересным и полноценным, и это во многом благодаря тому, что в семье сохранялись многие традиции русской советской семейной жизни.
Буду очень рада, если для кого-то это чтение окажется полезным –
Ф.Р. Макарова,
ветеран труда, учитель высшей квалификации;
кандидат филологических наук, доцент