У нас в гостях Александр Богданов — по материалам книги «Карельские врачи пишут — 2027»
Инженер, предприниматель, пчеловод, турист, поэт, композитор, автор-исполнитель. Руководитель и инициатор проекта «Сохранение популяции пчёл на планете Земля». В настоящее время создаёт в Карелии «Питомник северной пчелы»: «То, что пчёлы гибнут, понятно уже многим. Так вот наш проект призван к тому, чтобы как можно больше людей привлечь к этой проблеме, а к его воплощению уже подключилась… Вселенная! Как знать, может, именно такие питомники дадут шанс человечеству для выживания…»
В нашу книгу Александр попал не случайно. Вот уже много лет он занимается различными оздоровительными практиками, является волонтёром в группе, работающей с людьми, страдающими болезнью Альцгеймера. А ещё занимается настоящим волшебством – апитерапией с удивительными результатами!
РАССКАЗ О СЕБЕ
Генетика. Как бы это странно ни звучало. Моя сестра Кокатева Наталья серьёзно занимается родословной нашей семьи и вот информация, которую она мне предоставила.
Огромная пасека была у моего прапрадеда Богданова Павла Константиновича (1843 — 18.10.1926). Человек он был не простой. Перечислю только некоторые его звания и титулы: главный бухгалтер Олонецкой земской управы; почётный мировой судья (личный почётный гражданин 1902 года) Олонецкого уезда; 1895 г. — надворный титулярный советник; 1908 г. — действительный статский советник (что соответствует генерал-майору армии); 1916 г. — Петрозаводский окружной суд. О нём можно написать отдельную книгу.
Далее пасека была в руках моего прадеда Богданова Николая Павловича (1873–1936). Окончил земское училище, семинарию и был назначен преподавателем в Крошнозерское земское училище. Работал в Ругозере. Потом приехал в Олонец.
Наконец, как оказалось, мой отец Богданов Владимир Александрович до моего рождения тоже держал ульи… Но я был таким шилом, всё время лез к пчёлам и их пришлось отдать соседу.
С 1993 года у меня был участок на берегу озера Долгое в Прионежском районе. Приезжая туда время от времени отдыхать и на рыбалку, я понимал, что место явно не простое. Достаточно было переночевать там буквально только одну ночь, как за спиной вырастали крылья. А купание в озере… каждый раз, как погружение в купель!
Мне удалось пригласить в гости моего давнего хорошего знакомого и друга Валерия Уварова — учёного, специалиста в области палеонаук и палеотехнологий, уфолога, он более двадцати лет посвятил изучению наследия древних цивилизаций. У него званий и регалий много. Мы много о чём общались, рассмотрели несколько вариантов, как можно правильно использовать уникальную территорию, о которой я говорил. И… остановились на пчёлах.
То, что пчёлы гибнут, понятно уже многим. Так вот наш проект был призван к тому, чтобы как можно больше людей привлечь к этой проблеме, и к его воплощению уже подключилась… Вселенная!
СЧАСТЬЕ В ПЕСНЕ
Хочу рассказать интересный случай, связанный с написанием песни на стихи карельского поэта Николая Гребенщикова.
С товарищем из Пудожа Леонидом Перегудом одно время мы часто путешествовали в майские праздники в Онежские дюны. Зная, что у меня с собой всегда гитара, Леонид захватывал сборники карельских поэтов. У нас была такая игра: он открывал на любой странице сборника, я смотрел стихотворение, и очень часто получалась песня. Так в своё время одна из них была написана на стихи Николая Гребенщикова «Не говори — люблю». Одно время я её достаточно часто исполнял. Есть люди, которые её помнят и даже при встречах просят спеть. Да и сейчас, спустя много лет, могу повторить наизусть каждую строчку.
А теперь возвращаемся к тому, что произошло дальше (уже с рассказа Леонида).
В городе Петрозаводске на проспекте Карла Маркса существовала некая богемная рюмочная, где собирались художники, поэты, местная интеллигенция. Там можно было посидеть, пообщаться и заказать рюмочку чего-либо горячительного. Леонид тоже захаживал туда, поскольку был корреспондентом одной из пудожских газет и вообще публиковался в разных изданиях, и со многими посетителями был знаком лично.
И вот он однажды заглядывает туда и видит, сидит за столом Николай Гребенщиков, грустный, перед ним стоит рюмка водки. Он подсаживается к нему и задаёт вопрос: «Николай, что такой грустный?» А тот ему отвечает: «Так вот, жизнь не удалась. Написано много стихотворений, сборники выпущены, показывал различным композиторам в Петрозаводске, чтобы посмотрели и хотя бы попытались написать какую-нибудь песню. Но в ответ всегда звучало, что твои стихи не песенные. Они красивые, да, но вот на музыку никак не ложатся. Поэтому жизнь подходит к какому-то логическому завершению, написано много, а песни ни одной так и нет». И вот тут Леонид вспомнил про «Не говори — люблю», написанную мною на стихи Николая, и, как смог, напел её. Вот это надо было видеть — счастье человека, который услышал песню на свои стихи!
Беседа была продолжена уже совсем в другом духе — рюмка за рюмкой — за песню, за стихи, за счастье, за радость, за мир во всём мире… И когда Леонид ушёл, за столом остался сидеть абсолютно счастливый человек. И не потому, что было там много выпито, а потому, что жизнь свершилась — наконец-то написана на его стихи песня.
СИНИЛЬГА
Из полярного дневника
Да, погода располагает… За окном на пасеке с утра валит снег… Вспомнился один из критических моментов полярной экспедиции…
Несколько оговорок.
Первая. То, что видел и слышал я, не обязательно видели и слышали остальные участники экспедиции. Этот вопрос мы неоднократно обсуждали с нашим руководителем Александром Пыжиным (к сожалению, с нами его уже нет…). Каждый видел всё по-своему.
Вторая. Конечно же любое фото (фотограф Зайков Владимир — к сожалению, и его нет) также каждый видит по-своему: кто-то видит дефект плёнки, а кто-то – «врата в другие миры»). Каждому своё.
Третья. Времени прошло уже много, и какие-то детали моих воспоминаний могут не совпадать с мнением других членов экспедиции. Итак, устраивайтесь поудобней.
Группа из шести человек шла по тундре, как правило, в следующем порядке: двое, руководитель во главе, и я замыкающим — практически неизменно. Остальные могли меняться местами. Кроме тех, кого я уже упоминал, в группе шли: Евгений Клименко, человек, который на страшном морозе мог голыми руками перебирать примус (кто помнит, что из себя представляет его иголка, меня поймёт) и две отважных женщины — Нина Аминовна Антюкова (тоже, к сожалению, с нами её уже нет) и Люба Фомина.
Так вот, в задачу замыкающего входило смотреть за тем, чтобы группа сильно не растягивалась на маршруте. Я должен был всегда видеть руководителя. Особенно это важно было в моменты, когда накатывала пурга, когда каждый должен был видеть нарты (санки) впереди идущего. Кроме того, ни один из участников не был застрахован от вполне возможного эмоционального срыва. А это означает, что человек вдруг резко уходит с маршрута в сторону. Моя задача при этом остановить группу и нагнать беглеца, вернуть его в строй.
Было и такое, что человек, которого я пытался вернуть в строй, не понимал меня. Зачем возвращаться? Вот же группа идёт в эту сторону. Галлюцинация. Приходилось хорошенько его встряхнуть, прежде чем он понял, что шёл за миражем. В тот момент мы практически не обсуждали эти сбои.
Итак, напряжение было очень сильным…
В тот день, а было это где-то посередине маршрута, к вечеру налетела пурга, и мы никак не могли найти для стоянки плотного снега (для удобства буду в дальнейшем называть его фирном, хотя это не совсем верно). Без него не было возможности напилить снежные кирпичи, чтобы поставить стенку от ветра вокруг шатра. Иначе ночью шатёр попросту может разорвать в клочья. А это уже всё, конец…
Серьёзно стемнело. Мы шли уже несколько лишних часов. Ветер всё крепчал, а фирна всё не было. Какая-то рыхлая субстанция, которая крошилась от удара лыжной палкой. Я помню, как силы были уже на пределе. Я с трудом различал Александра. Мы двигались всё медленнее и медленнее. Перед глазами уже расплывались круги. Казалось, санки стали весить много тонн, рюкзак превратился в парус, который жестоко трепал ветер. Каждый шаг становился подвигом. Но все понимали, нужно двигаться из последних сил…
И вдруг, с левой стороны нашего курса, услышал женский вскрик. Он был настолько явным и пронзительным, что я остановился, как вкопанный. И на моих глазах Александр вдруг резко повернул влево на 90 градусов. Вся группа совершила тот же маневр, не задумываясь. А я срезал этот угол по диагонали.
Буквально через тридцать метров мы, наконец, наткнулись на фирн. Пурга усиливалась, и дальше мы делали всё на автомате. Это спасло нас. Под утро обнаружили — верх шатра на последнем издыхании, пурга всё-таки порвала, но уже светало, и мы быстро смогли заделать образовавшуюся дыру. Утром я спросил руководителя, почему он повернул так резко налево. Он ответил, что шёл чётко по компасу и никакого крика не слышал.
Потом я задавал вопрос об этом крике и местному охотнику, к которому мы заглянули по пути к Бацдарацкой губе, и хозяину фактории, где заканчивался наш маршрут на полуострове Ямал, и ненцам, которые приходили на факторию. Ответ был один и тот же: вас спасла хозяйка тундры. И ещё часто звучало имя Синильга…
БЛАГОДАРНОСТЬ РОДИТЕЛЯМ
Из цикла «Моё счастливое детство»
Сейчас трудно представить ребёнка, который в 9–10 лет уходит на целый день рыбачить на речку. Но, учитывая то, что мои воспоминания о первой рыбалке на реке Олонка с отцом были связаны с периодом, когда мне было всего лишь четыре года, в девять лет я уже был профессионалом, признанным даже ассенизатором (его все звали Ёшкин Кот, видимо, из-за любимого словооборота), который всё своё свободное от работы время проводил на реке. Он даже выпрашивал на ночь снасть, которую я сам соорудил, поскольку на ночь всё-таки я уходил домой спать.
Снасть представляла из себя макет Эйфелевой башни сантиметров десять, на которую была намотана леска метров десяти и особым способом подвязаны крючки и грузило. Почему, когда рядом сидело до десяти рыбаков, клевало только у меня, для всех оставалось тайной. Но каждый вечер я возвращался вечером домой с богатым уловом.
Жили мы тогда не богато, и добавка в рацион речной рыбы было большим подспорьем. Сначала это были пескари, ерши, плотва и ельцы. Пескари при малой воде. Раз в сутки открывалась плотина, и по большой воде шёл сплав древесины по реке к Ильинскому лесозаводу, где брёвна отлавливали и распускали на доски. Так вот, при малой воде я знал каждую ямку, где стояли наиболее крупные пескари. Особи до двадцати сантиметров длиной. Это были гиганты, и я быстро вычислял, где они могут находиться по уровню воды в реке. Когда же начинался подъём воды, я безошибочно определял, где пойдёт стая крупных ельцов до тридцати сантиметров длиной.
Запомнился случай, когда у меня уже было полное ведёрко ельцов, на боны (это такие длинные узкие, до метра шириной плоты вдоль берега) вышла мама стирать половики с ванной, в которой нас купали в детстве. Увидев, что ведёрко уже переполнено, мама вытряхнула половики на боны, и я начал кидать рыбу в ванну. Это было так захватывающе (крючок не успевал опуститься до дна, а елец уже хватал), что уже мама меня остановила: «Куда рыбу-то девать будем?» Раздавали ельца соседям. Да и все кошки в округе были счастливы.
И вот однажды, когда я рыбачил с моста, ко мне подошла женщина, которую в округе называли колдунья… Но об этом в продолжении цикла.
АМУЛЕТ
Из цикла «Моё счастливое детство»
Небольшой домик стоял на территории питомника, на берегу реки, недалеко от нашего дома. Казалось, что он вечно был здесь. Низкая крыша, маленькие окна, в которых по вечерам теплился огонёк керосиновой лампы. Никто не мог сказать, когда здесь появилась эта женщина и почему одиноко жила в этом древнем доме. Никто не видел её далеко от дома, и никто не знал, что она делала на территории питомника. Видели, что она время от времени ходила по мосту с ведрами до источника на другой стороне реки. Часто останавливалась на середине моста и долго смотрела на реку. Что-то было пугающее в её пронзительном взгляде, поэтому все старались быстро проходить мимо, не задерживаясь. Не помню, чтобы она с кем-то здоровалась.
Я часто по весне рыбачил с моста. Это было удивительное время, когда вверх по реке шла крупная плотва на нерест, и мы с мальчишками ловили её на тесто. А эта женщина, проходя мимо, останавливалась и наблюдала за тем, как я тягаю рыбу.
И вот однажды, когда у меня практически не клевало, она неожиданно заговорила со мной: «Хочешь, чтобы у тебя всё время ловилась рыба в любом водоёме?»
Я промолчал, пожал плечами и с интересом посмотрел на неё. Страха не было. Во-первых, это было днём. Во-вторых, на мосту было много таких же как я пацанов, ждущих, когда же пойдёт плотва.
Увидев интерес, несмотря на моё молчание, старуха продолжала:
«Сделаешь так, как я скажу, будешь всегда с рыбой. 22 июня (я тогда ещё не знал такого понятия, как день летнего солнцестояния) иди в лес за Верховье. Ты ведь ездишь туда на рыбалку?»
Я кивнул.
«Найдёшь на берегу реки большой муравейник, из которого растёт берёза с двумя стволами».
Дальше часть информации у меня стёрлась в памяти, объясню чуть позже, почему…
«И вот этот кусочек берёзы повесь у себя на груди и всегда носи его с собой — будешь всегда с рыбой… Но есть одно условие: ты не должен потерять этот оберег. Если потеряешь, река заберёт тебя к себе. Запомнил?»
Она помолчала и добавила: «Такой оберег был у моего сына. Но он потерял его и утонул на глубине, где было по колено… Если не будешь его делать, скоро забудешь о том, что я сказала».
Так оно и произошло. Помню почти всё, но что-то самое главное ускользает из памяти…
И ведь я всё-таки съездил за Верховье и даже нашёл на берегу Олонки такую берёзу, растущую из муравейника, и даже достал топор, который был у меня в рюкзаке, но тут случилось такое… Но об этом в следующий раз…
Всё прошло одномоментно. Я увидел под крутым береговым обрывом лося, задранного медведем. Описывать картину не буду. Само по себе зрелище было ещё то. Скажу только, что голова лося была в воде. Видимо, он пришёл на водопой, а медведь маханул на него сверху. В тот же момент я увидел за муравейником ещё дымящуюся кучу, которую только что навалил медведь, видимо, услышав, как я ломлюсь к реке с великом на плечах. И краем глаза уловил, как мне показалось, бурый силуэт, мелькнувший между деревьями. Но это, как известно, у страха глаза велики. Что характерно — оказавшись через какое-то время (как летел, не помню) на дороге, я обнаружил, что каким-то образом умудрился вытащить из леса и велосипед, и удочки, и топор, который так и не выпустил из рук. Больше я к той берёзе не ходил. И теперь понимаю, что кто-то отвёл меня от соблазна стать суперрыбаком…
А потом как-то быстро стёрлись из памяти и детали, важные для изготовления оберега…
ЖИТЬ МЕДЛЕННО
Что это значит? И как это возможно?
Ну, для начала, нужно иметь Цель: домик в лесу. Желательно со своей пасекой. Желательно, чтобы прям рядом не было соседей. Пусть в километре, чтобы иногда заходить к ним в гости. Ну, и кто-то должен знать в коротком временном отрезке, что ты там ещё живой. Наличие рации, покрывающей десять километров, даёт некое спокойствие, когда тебя понесло за шесть-семь км на далёкое озеро, где ещё сохранились щуки, поросшие мхом… Сообщить соседу, что выдвинулся в путь. Ну, мало ли что…
Итак, после обильного снегопада приехал на пасеку. Первый день — реанимация дома. Регулярное отключение электроэнергии приводит к тому, что дом может полностью выстыть. Как хорошо, что есть печка. Правда, она в бане, но дело своё делает. Затопил и дом оживает. Потрескивает, вздыхает. Наполняется теплом.
В этот день только две задачи: натопить дом и почистить дорожки, приводящие к нему и хозблоку. Медленно, не спеша. Любуясь белизной снега и загружая мышцы.
Хочешь быстро отключиться от мирских дел, бери лопату в руки и вперёд… Весь стресс, накопившийся за несколько дней в городе — в мышцы.
День второй. Прочистить дорожку к озеру. Очистить прорубь ото льда. Наколоть льда. К утру он в бане растает и вот тебе пять литров талой воды.
Вода в озере тёмная, а лёд прозрачный. Вода талая чиста, как детская слеза. А уж насколько вкусная! Пьёшь — не оторваться. Потому что вода в озере ключевая, настоянная на подземных источниках.
И лопата в руках целый день. Нападало снега сантиметров тридцать. Он уже весенний, тяжёлый.
И, конечно, печка. Но сегодня её уже не нужно топить полдня. В бане ещё утром тридцатка, при том, что дверь из неё в дом всю ночь приоткрыта. А в доме уже двадцать градусов. Ночью буду спать с приоткрытым окном.
Вдоль стен в спальне стоят пчелиные рамки с мёдом, пергой и прополисом. Спишь, как будто в пчелодомике… Только пчёлы не жужжат. И тишина…
ИЗ ДНЕВНИКА ЭКСПЕДИЦИИ НА ЯМАЛ
Март-апрель 1984 года
Руководитель экспедиции — Александр Пыжин, участники — Антюкова Нина Аминовна, Зайков Володя, Клименко Женя, Тимофеева Люба, Богданов Александр. Семьсот километров автономки на лыжах при средней температуре 60 градусов. Стартовый вес 70 кг: 40 кг в нартах, 30 в рюкзаке. Я сам весил тогда 61,5 килограммов…
Итак, Ямал. И он был под нашими ногами! А это значило, что мы выжили. До фактории, где нас должен был забрать вертолёт до Салехарда, два дня пути. За спиной движущиеся льды Байдаратской губы Карского моря. И та ночь, которую я не забуду никогда…
В тот вечер мы поставили шатёр быстро. Все действия отточены до автоматизма. Мы с Аминовной ножовками пилим кирпичи из фирна (плотно спрессованный снег). За время экспедиции из шести хвалёных ножовок Fiskars к тому времени четыре уже были сломаны. Женя Клименко, Володя Зайков и Саша Пыжин ставят шатёр. Люба Фомина уже что-то придумывает на ужин.
Когда Люба торжественно заявляет, что на ужин снова пемикан (смесь сала, шоколада, мёда, орехов, печенья и Бог знает ещё чего), кто-то вздыхает: «А в тюрьме «щас» макароны дают…»
Скинута одежда, в которой идём днём. Колом стоят в углу, мгновенно ставшие ледяными, пуховки, штаны, ботинки и прочее. Надеты «верблюды» (одежда из верблюжьей шерсти). Тихо урчит примус, приведённый в очередной раз в рабочее состояние Женей.
Потихоньку накатывает сон. Ещё одна ночь на льду…
Взрыв, а именно так восприняли мы звук, который раздался среди ночи, подкинул нас всех и заставил выскочить из шатра. В двух метрах от входа зияла, как мне сначала показалось, бездонная пропасть. Потом стало ясно, что это чёрная вода. Льдина под нами качалась. Трещина шириной метров двадцать, как потом оказалось, тянулась на несколько километров. Как будто рядом с нами прошёл ледокол. Спать уже никто не мог. Потрясение было таким, что никто не произнёс ни единого слова… Два метра… Просто мы не сделали эти несколько шагов, а поставили шатёр там, где он не сполз в трещину. Ангелы- хранители сегодня были на высоте… Весь следующий день мы шли вдоль трещины. А к вечеру она сомкнулась…
Итак, Ямал. Мы с Шурой сидим на снежных кирпичах возле шатра. Остальные уже улеглись. А нам не спится. Вспомнили как раз ту самую ночь.
Мороз градусов тридцать пять, а мы сидим в одних тельняшках без шапок. Акклиматизация, однако, прошла успешно. После той ночи, когда наш экспедиционный термометр после отметки минус 72 просто взорвался, эта температура была для нас, как летом на юге. Волосы на голове потрескивают.
Неужели всё? Ещё два дня и все трудности, и чудеса, которые были на маршруте, закончатся? И как бы в ответ на наши мысли с левой стороны горизонта, прямо изо льда начала подниматься радуга. Именно подниматься как бы обрезанным концом. В ней прямо чувствовалась тяжесть. И когда она достигла правой стороны горизонта и ударилась в лёд, удар был такой силы, что нас подбросило. Затем внутри радуги, как по жёлобу, помчался золотой шар слева направо. Мы уже были готовы к удару. И он произошёл. Восторг. Восхищение. Вряд ли эти слова опишут наше состояние. И вдруг на наших глазах лёд вздыбился и из него начал расти чёрный замок. Такие замки я потом видел в Румынии. Готика. Европа. В какой-то момент в окнах замка зажглись огни, замелькали танцующие пары и зазвучала музыка. Что-то вроде клавесина.
Мы обменивались мнениями, кто что видит и слышит. Они совпадали полностью. Сколько времени это длилось, даже трудно сейчас оценить. Видимо, мгновение. Но для нас время как будто растянулось.
Вдруг Шура говорит: «Я дарю тебе этот замок!» В небе полыхнуло и замок исчез… И прямо тут же изо льда начал подниматься минарет. Краски были настолько яркие, будто его только что покрыли золотой и синей глазурованной плиткой. И тут мы услышали муллу. По нашему представлению, всё это происходило не далее, как метрах в двухстах от нас. И как только я объявил, что дарю минарет Шуре, он так же мгновенно исчез.
На шум, производимый нами, народ полез из шатра. Но «кино» уже закончилось. Только у нас с Шурой над головами светились нимбы. Володя захотел сфоткать, но, как обычно в таких случаях, фотоаппарат заело.
Потом я слышал мнение о том, что же всё-таки мы видели, от разных людей. Кто-то говорил про галлюцинации. Кто-то о смещении времени, мол, учитывая то, что в том направлении есть много интересных объектов, таких как хребет Ломоносова, уход которого под воду связывают с гибелью предыдущих цивилизаций. Кто-то о том, что мне показали мои какие-то прошлые жизни. Было и мнение, что это было проникновение параллельного мира.
Интересен и тот факт, что я помню эту историю до сих пор в красках. А у Шуры Пыжина она стёрлась в памяти уже на второй год. Мы как-то сидели с ним и вспоминали экспедицию. Он с удивлением слушал меня. Я предложил ему заглянуть в дневник, который он вёл. И мы нашли описание всего того, о чём я тут написал.
Недавно в книге Сергея Алексеева «Ведическая Граматица» наткнулся на термин «тропопауза». Там, где мы были, она находится совсем близко от поверхности земли: «на севере и впрямь небо ниже и люди к нему ближе…»
ПЕСНЯ «АНГЕЛ»
У этой песни есть своя история… Это то время, когда я решил, что диагноз известного карельского врача «три диска в позвоночнике на удаление» — это не приговор, а толчок для того, чтобы пересмотреть многое в моей жизни и стать отправной точкой для создания «нового меня».
Цель: встать на ноги, сбросить тридцать килограммов лишнего веса, научиться от жизни не только брать, но и отдавать!
Так вот. Сначала на полусогнутых, потом пешочком, а потом и быстрым шагом я начал каждый день двигаться в сторону Лососинки, где трижды окунался в воду со словами: «Матушка Природа, дай, пожалуйста, ещё больше здоровья всем моим родным и близким. Матушка Природа, дай, пожалуйста, ещё больше здоровья всем людям на земле. Матушка Природа, дай, пожалуйста, ещё больше здоровья мне, всем моим родным и близким, и всем людям на земле» …
Всё это началось ещё летом, когда вода была тёплая. Я купил трёхмесячный курс одного известного тренера под названием «Победа». И вступил в соревнование за получение звания «Победитель», в котором было более двухсот участников со всего мира.
Мы много работали с физикой тела, много внимания уделяли питанию и записям с аффирмациями, которые я слушал по утрам.
Да, я стал Победителем! Нас было двое, разделивших первое место (я и женщина с Украины). Лишний вес ушёл, мышцы окрепли. За это время я перечитал огромный массив книг. Начиная с Библии и заканчивая мировыми эзотериками и мистиками (перечислять смысла нет — их реально было очень много). И я стал другим… Точно другим, и многие это заметили.
Так вот, в то время, когда на реке уже появились забереги, я крошил лёд, заходил в реку, окунался и выходил уже на замёрзшую траву. И каждый раз смотрел на небо. Искал ответ, почему это случилось со мной. И вот однажды поднимаю голову, а на небе Ангел белоснежный. Каждое пёрышко прописано. Он смотрит на меня и улыбается…
Никогда прежде я не бежал так быстро домой. Взял гитару, включил диктофон и на одном дыхании написал песню. Потом много раз возвращался к ней. Всё хотел улучшить. Но так и не поднялась рука изменить хоть слово, потому что каждый раз, когда исполняю эту песню, Ангел появляется перед моими глазами…
НЕБЕСНЫЕ СТИХИ
Небесные сферы наполнятся звоном,
Вздохнёт тишина, заклубится рассвет.
Душа нараспашку. Изранены нервы.
Едины в порыве Поэт и Творец.
Я верю в Свет, струящийся из Сердца!
Я вышел в Путь под вечною Звездой…
И вижу день, наполненный Любовью.
Всё это нам подарено Судьбой!
Мы в этот Мир приходим и уходим.
Мы здесь не гости, каждый Есмь Творец.
За далью — даль
И горизонт за горизонтом.
На миг замри, пусть Мир услышит наших стук сердец…
***
Москва. Метро.
Захлопнулись двери.
Но в это мгновение,
Как тронулся поезд,
Мелькнула улыбка,
И детская ручка,
Взмахнув на прощание,
Как ангел из сказки,
Исчезла.
Но долго стояла
У меня пред глазами,
И я улыбался своему отражению
В окне электрички…
А Мир стал светлее…
***
Песня для мамы
Для меня была ты самая красивая,
Самая любимая была.
Ах, как мечтал отец мой о наследнике…
И ты ему сыночка родила.
На руках качала меня сонного.
Песенку мне пела про кота.
А потом легонько кудри гладила
И мечтала, глядя на меня —
Как свожу с ума девчонок песнями,
И всё славно в жизни у меня.
Над губами целовала родинку
И шептала: «Только у тебя
В жизни будет всё, о чём мечтаешь ты,
Ведь с тобой всегда любовь моя…»
Засыпал я под молитвы мамины
И в руке была её рука.
И казалось мне, что звёзды на небе
Загораются лишь только для меня…
Годы пролетели, будто не были,
И уже со мною нет тебя.
Но я знаю и сейчас ты мама молишься,
Где-то там на небе за меня…
И сейчас ты самая красивая, мудрая и добрая моя,
Смотришь на меня сквозь слёзы радости,
Ты ведь, мама, этого ждала,
Что твой сын однажды ночью позднею
Вспомнит детство, юность и тебя…
И роняя слёзы мелким почерком
Вдруг напишет эту песню для тебя…
***
Ангел
Надо мною в небе Ангел
Крылья распустил.
По бескрайнему, по небу
Он ко мне приплыл.
Я мечтал его увидеть, поблагодарить,
Попросить благословение,
И меня простить.
За нелепые ошибки
Те, что совершал.
Раз признал, так, значит, опыт
Даром не пропал…
Что ж любые испытания
Я с тобой пройду.
Я готов, мой милый Ангел!
Я тебя люблю!
Облаком мой верный Ангел
Таял в вышине.
Я босой иду по полю.
Травы все в росе.
«Всё пройдёт, — как будто в ухо
Кто-то прошептал, — Всё пройдёт.
И боль, и радость
И любви накал».
Не хочу, чтоб проходили…
Радость и печаль.
Без любви не представляю
Жизненный причал…
«Выбор сделан», — тот же голос
Тихо прозвучал.
Ангел мой растаял в небе,
В поле я стоял…
***
Песня
Я не знал, что такое возможно…
Засыпать, просыпаться, любя.
Что Любовь — это Солнечный остров…
На котором я встретил тебя.
Где улыбка становится песней
Над планетой Счастливых, паря…
Где рождается Цель Мироздания.
Нам с тобою понятна она…
И зовёт в неизвестные страны,
Где лежит приключений туман.
И там каждый становится счастлив.
И там каждый Судьбы Капитан.
Из морей поднимаются тени
Наших прошлых потерь и разлук.
Нам смешно, как могли бы подумать,
Что однажды не встретимся вдруг…
Паруса наполняются Силой.
Наш корабль поднимается ввысь.
Мы летим над планетою Счастья
И ко мне ты, Родная, прижмись…
Наконец-то, слились половинки,
Завершая Магический Круг.
Я тебя никогда не забуду,
Ты меня никогда не забудь.
И однажды в просторах Вселенной
Ярко вспыхнет огнями Звезда…
От слияния двух половинок.
Это наша с тобою Судьба…
И Волшебным Сияющим Светом
Пронесёмся над миром планет,
Понимая, всё в Мире Возможно.
Ничего невозможного НЕТ.