«Дочь Ладоги» и «Сердце Карелии» — авторские песни Елены Хамула, Карелия, г. Петрозаводск
Елена Хамула — врач акушер-гинеколог, врач ультразвуковой диагностики, заместитель директора по лечебным вопросам частного медицинского центра г. Петрозаводска, поэт.
Лауреат международного творческого конкурса имени Билала Лайпанова «Будь горд, потомок вольного народа!» и полуфиналист литературного проекта «Проводники света», активный участник поэтических фестивалей.
ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ
(По материалам книги «Карельские врачи пишут — 2027»)
Terveh teile, уважаемый читатель! Очень рада встрече!
В 1994 году я попала в Карелию с далёкого Юга в статусе беженки, и она приняла меня как родную, учила, оберегала и поддерживала.
Со временем я полюбила этот волшебный край всей душой, и поняла, что за внешней суровостью скрывается самое чуткое сердце.
Благодаря школьному факультативу «Художественная культура Карелии», я знаю много местных легенд, сказок, пословиц и поговорок, с некоторыми из них спешу познакомить Вас на страницах этого чудесного Альманаха.
Самая ценная для меня карельская мудрость звучит: «Jälgimäšty sanua älä ezmäžekse sano» — «Последнее слово первым не говори», она очень часто выручала мою страстную южную натуру, может быть, и для Вас окажется полезной.
Желаю крепкого здоровья, благополучия и множества маленьких радостей, которые, словно мозаика, складываются в одно настоящее счастье.
Врачебная ошибка
Ошибка врача — чья-то вечная боль,
И роль палача — незавидная роль,
Но все, кто пытались помочь и спасти,
Не зря оказались на этом пути.
Им опыт достался огромной ценой,
И он не разрушен ошибкой одной.
Их труд пробивается, словно росток,
Сквозь горький и очень печальный урок.
Неправда, что сердце стыдливо молчит!
Неправда, что есть равнодушия щит,
Цинизма кольчуга и каменный нрав,
Врач также боится, что будет неправ!
Спасибо всем тем, кто попробовал вновь,
Кто нёс в медицину добро и любовь,
Кто шёл на сникание новых побед,
Когда обвинения сыпались вслед.
Желаю помочь и желаю спасти,
Желаю душевный покой обрести.
Прошу, не сдавайтесь никак и нигде!
Лечебное дело — надежда в беде!
***
Карелия-мама
Карелия-мама качала меня на волнах
И ветром красивую сказку на ушко шептала,
Зимой щеголяла в белейших чудесных снегах,
Весной одуванчики в косы свои заплетала.
А руки её простирались до самых небес,
Их щедрость не знала границ, чем смогла, поделилась.
Водила гулять в изумрудно сверкающий лес,
В полярном сиянии детство моё отразилось.
Карелия-мама варила мне вкусный компот
И чай подавала с калитками и пирогами,
Меня берегла средь озёр и забытых болот,
Мой путь устилая душистой травой и цветами.
В беде была стойкой, характер — тяжёлый гранит,
А так и не скажешь, ведь кроткая с виду девица;
Но как её сердце за деток приёмных болит…
Ах, как она детками всеми безмерно гордится!
И мне не родная, но ближе души не найти.
Любовью её напиталась за долгие годы.
Нет большего счастья, чем знать, по какому пути
Ты к дому однажды придёшь, не теряя свободы!
***
Дочь Ладоги
Залив Импилахти не зря так зовётся,
Там в водах несчастное сердце чуть бьётся
Красавицы Импи, русалочки нежной,
Что дочерью Ладоги стала безбрежной.
Давно уж то было, всего не упомнишь,
И слёз, что пролились, вовек не восполнишь,
Но всё же позволь рассказать эту сказку
О тех, кто искал лишь поддержку и ласку.
О тех, кто отвергнут, был домом, семьёю,
Чьё горе омыто бурлящей волною.
Быть может, послужит кому-то уроком,
Как жизнь разрушается нравом жестоким.
Красавица Импи, дочь важного чина,
Влюбилась в простого крестьянского сына;
И чувство взаимным её оказалось,
Как яркий огонь та любовь разгоралась.
Но ей повторяли: «Нам Хеду не нужен!»
Не видел отец в нём достойного мужа,
Не видела мать в нём богатства и знати,
И Импи грозили: «Не встанешь с полати!»
Решили к шаману они обратиться,
Чтоб тот превратил его в вольную птицу.
И Хеду под чарами злого шамана
Навечно остался жить в теле орлана.
А милая Импи, узнав про то горе,
Покинула дом свой родительский вскоре,
Решила, что мир ей без Хеду не светел,
И бросилась в воды она на рассвете.
Великая Ладога слёзы омыла,
Ведь сила любви — наивысшая сила.
«Не бойся, тебя я как дочь принимаю,
Когда пожурю, а когда приласкаю».
И даже сейчас в том заливе прекрасном
Услышите плачь Импи — девы несчастной,
Он тих, лишь тогда его радость сменяет,
Когда над водою орлан пролетает.
***
Нашим дорогим и любимым бабушкам посвящается
С кислинкой немножко румяная крошка,
Горит на болотах лесная морошка,
Подобна осколкам вечернего солнца,
Рассыпанным с щедростью царским червонцам.
Ах! Как же душиста она с тёплым чаем,
Когда мы по сказке и лету скучаем,
В котором мы просто счастливые внуки,
И нас обнимают любимые руки.
***
Моей маме
То, что я говорю ей на наших грустных свиданиях…
Февраль мне сказал, что тебя больше нет.
Да что вообще знает этот февраль!?
Не верю давно и тебе мой совет:
Не слушай его, он мошенник и враль.
Снегами хотел он тебя замести,
Но ты согреваешься в сердце моём;
И сколько бы долю свою не нести,
Я буду считать, мы справлялись вдвоём.
Есть добрая память, родство наших душ,
Великие силы любить до конца.
Март шепчет: «Надежды дождями обрушь
И бурным потоком гони наглеца».
Ты есть, ты была, и ты будешь всегда,
Как каждый, кто след на земле оставлял!
Растают снега, испарится вода,
Вернётся на небо в начало начал.
***
Разговор у костра
Сидели двое у костра,
Учёный старец и юнец.
Второй спросил: «Скажи, отец,
Любовь, как мой кинжал, остра?
А может быть, она – цветок,
Нежна, и каждым лепестком
Дурманит пчёл лететь тайком,
Вкусить нектара хоть глоток?
Зыбучие она пески,
Что не оставят и следа;
Какого б стоило труда
Нам не попасться в те тиски?
Не по душе мне быть пчелой,
Пропасть в болотах не хочу.
Кинжал получше наточу,
И на неё пойду войной».
Мудрец спокойно отвечал:
«Любовь похожа на огонь.
Приблизь к костру свою ладонь…
Тепло — начало всех начал.
Бывает, молнией сверкнёт,
Бывает, тлеет угольком.
Но тот, кто с ней давно знаком,
Кинжал поднять свой не рискнёт.
Пред ней склонялись города,
И все цари, и стар, и млад.
Любовь – душистый виноград,
Что не увянет никогда.
Её ты помести в сосуд,
В сосуд из сердца своего.
Ты не изменишь ничего,
Но пчёлы обретут приют.
Я знаю времени пески,
Что нас скрывают с головой.
Свою тревогу успокой,
Любовь – лекарство от тоски.
Она – упрямая вода,
Бескрайняя, как океан.
В её штормах ты будто пьян,
В них выжить стоило труда.
В тяжёлый, самый страшный миг –
Спасение для нас во зле.
Любовь есть чудо на земле».
На этом замолчал старик.
***
Памяти Николая Михайловича Амосова
Дорог пологих раз не вспомнить,
Крутых — вовеки не забыть;
Пропажу грустью не восполнить,
А без потерь — не оценить.
В борьбе с очередным недугом
Вдруг мысль приходит: тело — храм.
С надеждой, верой и испугом
Хотим узнать, что делать нам?
Однажды Николай Амосов,
Великий доктор и мудрец,
На самый главный из вопросов
Ответить смог всем, наконец.
Слова его увековечат,
Они звучат как жизни гимн:
«ВРАЧИ ПУСКАЙ БОЛЕЗНИ ЛЕЧАТ,
ЗДОРОВЬЕ ДОБЫВАТЬ САМИМ».
***
По мотивам народной карельской сказки «Жёрнов Хийси или почему в море вода солёная»
Жили два брата: богатый и бедный.
Первый был бойким, второй — неприметный.
Бойкому в жизни легко всё давалось,
Он не прощал, и ему не прощалось.
Бедный, напротив, молил о подмоге,
Знал: не видать ему лёгкой дороги.
Часто он к брату в беде обращался,
Тот очень злился и страшно ругался.
Под Новый год брат пришёл снова к брату:
«Мне задержали недельную плату,
Дети голодные, просто без сил,
Я бы без острой нужды не просил».
Нехотя мясом гордец поделился,
Брат благодарно ему поклонился.
«Всё, уходи, не бывает чудес,
Мясо ты к Хийси неси сразу в лес».
«К Хийси, так к Хийси, уважу, раз должен,
Злые слова не достану из ножен.
Спорить не буду, я просто бедняк,
Может, не бойкий, но всё же смельчак».
В лес он отправился, как обещался,
Дома с родными навек попрощался.
Знал то, что Хийси не любит гостей:
Раз потревожишь — не сыщешь костей.
Чудо! Навстречу ему лесорубы,
Крепкие молодцы, все жизнелюбы.
«Братья, скажите, как к Хийси добраться?
Я обещал, но боюсь потеряться».
«Глянь, за поленницей речка течёт,
Летом вдоль дивный багульник растёт.
Прямо иди, набредёшь на опушку,
Хийси давно там построил избушку».
Долго ли, коротко — вышел к избушке,
«Ох, не считать мои лета кукушке!
Здравствуй, подарок от брата принёс», —
«Здравствуй», — в ответ ему дух произнёс.
«Редко ко мне добираются гости,
Очень боятся ругательств и злости».
«Я не боюсь, так как часто их слышу,
Хочешь, поправлю сарай твой и крышу?»
«Да, подсоби, одряхлел я с годами,
Почвы не чую почти под ногами.
Что ж, заходи, я тебя не обижу,
Чистое сердце и сослепу вижу».
Быстро закончили дружное дело.
«Друг мой, проси, что угодно ты смело».
«Можно мне жёрнов, что носишь с собой?
Он обеспечит нас сытной едой?»
«Да, он волшебный, разумно мели,
Жадность оставит тебя на мели».
Путник наш вскоре до дома добрался,
Праздник широкий тогда состоялся.
Старший завидует младшему брату,
Лучше бы он сходил к Хийси когда-то.
«Можешь мне жёрнов на день одолжить?
Чуть намелю, мне бы зиму прожить».
«Чуть» затянулось, амбары забиты,
Двери для младшего брата закрыты.
Он не перечит, моли не моли:
«Жадность оставит тебя на мели».
Так и случилось нежданное горе:
Старший отправился с жёрновом в море.
Соли для рыбы, чтоб вволю хватило,
Требовал он всю волшебную силу.
Вечер настал, рыбаки подустали,
Жёрнов соль мелет, не зная печали.
Ночью беспечно они прикорнули,
Лодка заполнилась, все утонули.
Дельный совет есть великая сила,
Глупость не первую душу сгубила.
Так, в назидание подлым, мудрёным,
Море навеки осталось солёным.
***
Маленький Койву
В посёлке Гимолы когда-то парнишка Койву проживал,
Мечтал отважным стать солдатом, врагов разить всех наповал.
Но мальчик был чрезмерно мягким, с пытливым, творческим умом,
И в этом он отмечен всяким, кто с ним немного был знаком.
Мальцу частенько говорили, что он для армии не гож.
Не для него мундиры шили, не для него точился нож.
Сам Койву знал, что не годится, он сверстников слабее был,
Но если суждено родиться, то и на жизнь найдётся сил.
Рубаху он носил как китель и ножик при себе имел,
Но вот сражаться не любитель, далёк он был от ратных дел.
Отец, мальчонку понимая, не смел смеяться над мечтой:
Ведь доля тяжела мужская, он лично знал, как страшен бой.
И долго мучился от раны, не удавалось заживить,
Как быстро поменялись планы на «просто двигаться и жить»,
Как быстро стал другим обузой, ни разу не слыхав упрёк,
Поэтому назвать кургузым он даже дерево б не смог.
Отец на Койву полагался, в лес за дровами посылал,
В один из дней тот задержался, а как пришёл, всё рассказал:
«Набрёл я на лесную рощу — берёзки дивной красоты,
Но вот одна была попроще почти что сбросила листы.
Кора темнее, сбоку вырост, который силы отнимал,
Казалось, он все соки выест, заметно дереву мешал.
Мне стало так берёзку жалко, она напомнила меня:
Нет роста, но зато смекалка на свете лучшая броня.
Взмолилось дерево: «Послушай, не мог бы, милый, мне помочь?
То гриб меня нещадно сушит, ты не смотри, что скоро ночь».
И я своим ножом армейским, как мог, тот вырост обрубил,
Ведь если суждено родиться, то и на жизнь найдётся сил.
Берёзка ветками качала, как будто кланялась в ответ:
«Спасибо, добрый, смелый мальчик, отцу мой передай привет».
А я поведал откровенно о том, как ты пришёл с войны,
Как из-за ран почти не ходишь, и в этом нет твоей вины.
Она сказала: «Гриб лечебный знахарке бережно снеси,
Его отвар для ран целебный, как подготовит, наноси.
Скорей возьми своё лекарство, надеюсь, язвы заживут,
Закончатся твои мытарства, и силы заново придут».
Отец поправился, а Койву стал фельдшером в родном полку.
И, может, ростом не удался, но даже генерал в долгу.
Ведь этот, с виду неприметный, но очень храбрый паренёк
Рос с тем, кто обозвать кургузым больное дерево не мог.
_______________________________________________
Койву — карельское мужское имя, которое обозначает «берёза».
Чага — чёрный берёзовый гриб-паразит, который обладает целебными свойствами.
________________________________________________
***
Старенький Onni*
Жили в Карелии Пекки и Катти,
Дом был богат, но лишён благодати.
Ссорились часто, бранили друг друга,
Каждый чуть что уповал на супруга.
Пекки не мог уступить и смириться,
Катти кричать на других мастерица.
Два недовольных семьёй человека
Жили бок о бок почти четверть века.
Слышала пара, что дедушка Онни
Может помочь завести счастье в доме.
Что ж, попытаться — хорошее дело,
Только бы пламя любовное рдело.
Дедушка Онни далёко забрался,
Очень ворчливых и грубых боялся.
Прятался он, лишь бы ссоры не видеть,
Счастье так просто навеки обидеть.
Выбора нет, устремились в чащобу,
Дома оставив все склоки и злобу.
Шли они долго, молчали в дороге,
Чтоб не спугнуть им удачу в итоге.
Видят: на пень старичок примостился.
Пекки почтенно к нему обратился:
«Здравствуй, мы счастье давно потеряли,
Годы в раздорах прошли и в печали».
«Что же … Найдём, раз вы здесь очутились,
Значит, к нему всей душою стремились.
Юным сердцам или мудрым и зрелым
Счастье не то, что достанется целым.
Видите, щедро осыпалась ёлка,
К ней подойдите, берите иголку.
Вслух вспоминайте о чём-то хорошем,
Радостях тех, что не больше горошин.
Счастье похоже на сборы морошки:
Ягодка к ягодке, жизнь — как лукошко.
Может быть, вы никогда не считали,
Сколько же радости вместе собрали?»
Так увлеклись, что три дня вспоминали,
Как жизнь текла без тревог и печали,
Дети росли и хозяйство крепчало,
Лишь благодарности им не хватало.
Старенький Онни тепло попрощался,
В гости однажды прийти обещался
И напоследок сказал для науки:
«Счастье бежит в распростёртые руки».
*Онни (Onni) — мужское имя, встречающееся в Карелии. Изначально финского происхождения, переводится как «счастье», «удача».
___________________________________________________________
***
Шиповник
Скажи, шиповник, ты жалел,
Что розе уступаешь в цвете?
Всегда второй — таков удел,
Тебя не дарят на рассвете.
Тебя любимым не несут,
На сцену тоже не бросают.
Обычный двор — тебе приют,
Но даже в нём не замечают.
Ты так стараешься для нас,
Тех, кто букета не имеет.
Услада самых грустных глаз,
Что без цветов слегка бледнеют.
А я похожа на тебя:
Простое платье выбираю
И, шик нисколько не любя,
От колких взглядов удираю.
***
Нет! Не жалею ни о чём!
Мой вид, конечно, уступает,
Казалось бы, я обречён,
Но так на свете не бывает.
У каждого краса своя,
Весь цвет по осени слетает,
И только плод, душа моя,
Меня от розы отличает.
***
Тytti*
Детям войны посвящается…
Навеяно чужими страшными воспоминаниями.
Милая мама звала меня Тytti,
Верила: преданность каждой минуте
Делает жизнь удивительно яркой,
Я же росла сорванцом и бунтаркой.
Помню, как брошу коты и передник,
Только ищи — ветер лучший советник.
Я босиком со двора убегаю,
Воздух свободы всей грудью вдыхаю.
Как же меня тяготила работа:
Ближе рыбалка, резьба и охота.
Стряпать обед, со скотом управляться —
Нет уж, увольте, прошу, домочадцы.
Лучше на дальних болотах укрыться,
Выжить в лесу я была мастерица.
Мать и отец очень редко бранили,
Больше других мой характер ценили.
Помню, как мрачное время настало,
Мама нас братом слезами пугала:
«Деток хватают, бегут без оглядки,
Немец в деревню приходит, ребятки.
Старшая ты, на тебя уповаем,
С верой котомку простую сбираем.
Путь ваш не близок до Суглицы, Тytti ,
Всякая жизнь на коварном распутье».
Помню, что нас было двадцать, не меньше,
Несколько с нами отправилось женщин.
Двинулись в путь мы, не ведая брода,
Больше меня не прельщала свобода.
Всем одинаково страшно ночами,
Помню, как плакали дети, кричали.
Мы опасались, что немец услышит,
Красться должны, как проворные мыши.
Чем же отвлечь горемык-ребятишек?
Ткани из юбок нарвем и штанишек,
Сделаем кукол, как мама учила,
Раньше я это совсем не любила.
Мы замерзали, и голодно было,
Дети, теряя последние силы,
Маленькой ручкой к груди прижимали
Рванок, что страшному горю внимали.
Десять нас в Раменцах путь завершили,
Прошлое в думах не раз ворошили.
Больше родителей я не видала,
В куклы играть навсегда перестала.
Эхо войны разливается болью.
Радуйтесь солнцу и неба раздолью.
Мир берегите, ранимый и хрупкий,
Также как рванок ценили малютки.
______________________
*Tytti — c карельского «кукла»
______________________
***
Рябинушка*
«Рябина-рябинушка, листик резной,
Хочу поскорее вернуться домой.
Вернуться с победой, вернуться живым,
На радость семье и друзьям боевым».
Так воин молитву свою повторял
И крестик рябиновый крепко сжимал —
Кусочек Отчизны, бесценной земли,
За счастье которой полки полегли.
Он помнил рябинушку в пышном цвету
И юности пылкой простую мечту:
Под деревом этим любимой сказать,
Что хочет судьбу навсегда с ней связать.
Он помнил, как доченьке косу заплёл
И веткой рябины украсили стол,
Как слёзы скупые блеснули на миг,
Как траур их дом беспощадно настиг.
Он помнил, как ягоды рдели в снегу,
Как плакал: «Я жить без неё не смогу»,
И горечь, казалось, вовек не пройдёт,
Но годы промчались, рябина живёт.
«Рябина-рябинушка, листик резной,
С тобой разделил я весь путь свой земной.
Прошу, ради дочки меня сбереги,
Чтоб вас не топтали врагов сапоги».
_____________________________________________________
*Рябина считалась сильным оберегом у славян и карел. Когда-то существовала традиция — жены пришивали своим мужьям на военную форму крестик из двух веточек рябины, сплетённых красной нитью. Полагали, что частичка с родной земли придаст воину силы, мужества и убережет от ран.
_____________________________________________________
***
Живи, карельская глубинка, в очаровании лесов,
Ведь память о тебе — тропинка к не наблюдающим часов.
Тебя забыть — лишиться дома и с беспризорностью души
Среди чужих и незнакомых скитаться в каменной глуши.
Поверь, ни в чём не уступаешь парадным городским стенам,
Беспечность юности прощаешь, и мудрость бережёшь как храм.
Милее края нет на свете, простая с виду благодать,
И любим мы тебя как дети, что чтят заботливую мать.
Когда от шума мы устанем и взор наш не найдёт покой,
К твоей обители пристанем, ведь в сердце нежный образ твой.
Живи, родная, всем на радость, гостей почаще принимай,
В тебе особенная святость — средь лютых зим ты вечный май.
***
*Птица счастья
(по мотивам народных сказаний)
Сказки Белого диво-моря,
Словно шёпот волны прибрежной,
Бьющей скалы людского горя
И дарующей нам надежду.
В доме мельника небогатом
Корью дети болели в стужу,
Вмиг поправился брат за братом,
Только младшему стало хуже.
*Кevät больше не мог справляться,
Он был слаб и в горячке бился:
«Папа, будем навек прощаться?
Дух мой в небо почти что взвился».
И отец, не найдя ответа
Ни у знахаря, ни в столице,
Так сказал: «Есть одна примета —
К нам весной прилетают птицы,
И на перьях своих пушистых
Новых сил для людей приносят,
Чтоб в потоках небес струистых
Их с дождями на землю сбросить.
Нам бы только весны дождаться,
Вьюга злая не отступает,
Слышишь, надо за жизнь хвататься,
Птицы в стаи уже слетают.
Птицы перья свои готовят,
Вот увидишь, здесь скоро будут.
Это лучший на свете повод
Крепко верить в простое чудо».
Дом надеждами заискрился,
Только вера казалась хрупкой,
Дивный сон мальчугану снился,
Как порхает в избе голубка.
Кevät видел: она садилась
То на печку, то на полати,
Еле слышно сердечко билось,
Но поправиться силы хватит.
Руки крепли и потянулись
Очень нежно погладить птицу,
Твёрдым деревом обернулись
Перья, что не давали взвиться.
Кevät понял: пред ним игрушка,
А отец — величайший мастер.
Это он всё шептал на ушко:
«Быть здоровым — большое счастье».
________________________________________________
*Птица счастья или поморский голубок — традиционная деревянная игрушка, элемент поморского ремесла. Её родиной считаются Архангелогородские земли, но встречалась и на севере Карелии.
В XIX веке почти каждый поморский дом украшала щепная птичка-голубок – символ, приносящий счастье и благосостояние. Издревле образ голубя ассоциировался с надеждой и благой вестью.
Игрушку мастерили из цельного бруска, щепки, без применения клея и крепёжных элементов, путём нарезки тонких лепестков и специального метода изгибания, лепестки получившихся крыльев и хвоста могут соединяться нитками. Обычно делается из дерева сосны, ели, пихты или сибирского кедра.
_________
*Кevät — карельское мужское имя, которое происходит от финского слова, означающего «весна». В карельском языке это имя использовалось в качестве личного.