Вспоминая Владимира Морозова

Дарья Фрадкова

“Искренность была его единственным оружием и защитой. Искренность, которая и в жизни, и в поэзии делала его непоколебимым и неподкупным. И вместе с тем… он был беззащитен и очень раним. То, что в душах его однокашников-поэтов оставляло лишь лёгкую царапину, для него становилось долго незаживающей раной. Редко встретишь  поэта, жизнь которого и стихи до такой степени совпадали бы».

Александр Валентик , поэт
(1936 — 2022)

 

ВЛАДИМИР МОРОЗОВ
✨✨✨✨✨✨✨✨
— талантливый лирический поэт, переводчик, светлый человек — родился в Петрозаводске 7 июля 1932 года.

Трагически ушёл в 26 лет.
Его любили все, кто был с ним знаком, учился, читал его стихи.

«С ясной, открытой улыбкой, с отзывчивой и любящей душой прошёл он по жизни, щедро одаряя друзей и читателей дружбой, смелыми мыслями, глубокими чувствами, переплавленными в стихи», —
А. Титов, поэт
(1913 — 1983)

ВЕРНОСТЬ

Нет, озеро совсем не изменилось.
Оно, как прежде, встретило меня:
Предутренним туманом задымилось,
Волной о камни берега звеня.

Когда-то здесь, на этом самом месте,
Присев на спины матовых камней,
Грустил я о тебе, чужой невесте
И неприступной сверстнице моей.

Ты верность непреклонную хранила
Тому, кто между нами третьим был,
И, может быть, меня не полюбила
За то, что очень я тебя любил.

Я здесь бродил, разбрызгивая лужи,
Судьбу свою печальную кляня. Я думал:
«Чёрт возьми, да чем я хуже
Того, кто стал счастливее меня?»

Уже не дождь — сырые хлопья снега,
Летя в лицо, мешали видеть мне.
Я лодку брал,
чтоб выйти на Онего,
Чтоб с озером побыть наедине.

Волну крутую бил веслом упругим,
Как будто это был соперник мой.
Пока в бессилье не свисали руки…
Потом, усталый, плёлся я домой.

И засыпал.
И ничего не снилось.
А поутру я снова замечал,
Что озеро совсем не изменилось:
Всё так же нежно гладило причал.

Таким же яснооким оставалось,
Глубоким и кристальной чистоты.
Сейчас мне почему-то показалось,
Что очень на него похожа ты.

* * *

Сбывался день,
И в ободке ведра
Вода дышала холодом колодца.
В ней отражались
Хороводы трав
И облака свивались в кольца,
И ветер был, и шелестел листвой,
Был чёрный хлеб, и рядом — горка соли.
А я, случайно, был самим собой,
А мог быть лесом,
Или полем,

И чем угодно:
Тенью и лучом,
И тем, что есть,
И вовсе небылицей,
К живой воде с небес слетевшей птицей,
И небом тем,
И тем ручьём…
Но пеплом от вчерашнего костра
Я был помечен и не повторялся.
Я был собой,
И видел, как с утра
Неумолимо день сбывался…

* * *

Поговори со мной, поговори!
Пускай слова, вспорхнув, собьются в стаю,
Календари во след взмахнут листами
И перестанут сниться декабри.

Поговори со мной, поговори!
И будешь ты,
А прочее — не важно,
Как суесловье в хрипе абордажном,
Когда фрегат у пороха горит…

Поговори со мной, поговори!
О чём угодно, не имеет роли.
Расхожесть слов.
Их изучали в школе,
Но объяснить бессильны словари.

Поговори со мной.
Поговори…

* * *

Наверное, оттого мы
Друг с другом не так нежны,
Что слишком давно знакомы
И слишком давно дружны.

Нам встречи и расставанья
Не увлажняли глаз,
И дальние расстояния
Не волновали нас.

Так что же со мной случилось,
С какой это стати мне
Негаданно ты приснилась
В нелепом тревожном сне?

А после ты снилась чаще —
И так вот в один из дней
Мечтой о возможном счастье
Ты стала в судьбе моей.

Но ты не узнаешь только
Про трудные эти сны…
Мы слишком знакомы долго
И слишком давно дружны.

* * *

Страницы былого листая,
Не вспомнил ни часа, ни дня,
Когда же ты всё-таки стала
Роднее других для меня?
Быть может, такое случилось
На зябком привале, когда
За ворот шинели сочилась
Упавшая с неба вода.
А я, не скрываясь от ветра,
Забыв про недолгий привал,
Твои голубые конверты,
Глупея от счастья, вскрывал.
Не знаю, а, может быть, это
И раньше случилось, когда
В начале московского лета
Со мной приключилась беда.
Не прожил никто без ошибок,
Никто без ошибок не рос…
Учились мы жить на ушибах,
Порою опасных всерьёз.
Упав, я не встал бы, пожалуй,
Но, так же, как прежде, любя,
Ты верить в меня продолжала, —
И сам я поверил в себя.
И губы упрямее сжаты,
И жажда солёная жить!
Быть может, и стал я тогда-то,
Как жизнью, тобой дорожить.

* * *

Мы ничего не в силах изменить.
Мы можем помнить,
Сколько сами живы,
Что смерть внезапна
И всегда не лжива,
И безнадёжно обрывает нить.

Так повелось и, видно,

Навсегда:
Ночь,
Звездопад —
Всему наступит время
И слишком больно,
Слишком откровенно,
Днём
Ослепит
Упавшая
Звезда.